На осколках разбитых надежд (СИ)

Снова и снова сопоставлял эти фрагменты с теми, чтобы уже были в голове, как картинку, разрезанную на сотни разных кусочков. И понимал, что некоторые не складываются, совсем не складываются, что вызвало в итоге знакомую вспышку ярости из-за этой неудачи. Пришлось прикусить щеку с внутренней стороны, чтобы обуздать эти эмоции. Показывать свои истинные мысли было лишним — сестры внимательно наблюдали за каждым действием или словом, чтобы потом доложить лечащему врачу. А очередной приступ нервного возбуждения будет очередным минусом против его скорой выписки из госпиталя.

К своему удивлению, Рихард узнал мать еще издали. Стройная, несмотря на годы, грациозная, как королева, она буквально плыла по дорожке парка в сопровождении главврача. Она не ускорила степенный шаг, даже когда заметила его. Истинная представительница старого прусского рода. Ее волнение выдавали только побелевшие костяшки пальцев — так сильно она сжала ручки своей маленькой сумочки.

— Мама, — поднялся он ей навстречу со скамьи, на которой сидел в тени раскидистого каштана. Он помнил до мелочей их давно заведенное приветствие. Еще со времен, когда учился в закрытой частной школе-пансионе.

Шагнуть к матери, взять ее за руку и поднести ладонь к губам. Она прежде целовала его ответным поцелуем в лоб, а в этот раз вдруг прижалась к нему после этого прикосновения. Всего на короткие секунды, но они выдали ее волнение и радость от того, что она видит сына живым.

— Я знала! Знала! — торжествующе прошептала баронесса. — Они все верили, что ты погиб. А я знала, что ты жив, мой мальчик! Ты так похудел… Как ты себя чувствуешь?

Рихард не успел обнять мать в ответ, чуть удивленный этим неожиданным жестом, но, когда они оба сели на скамью, взял ее за руку и не отпустил.

— Как твое здоровье, мама? — спросил он обеспокоенно. Вместе с новыми фрагментами его прошлого пришли и другие, нежеланные, и один из них о страшной болезни матери. Он заметил, что баронесса при этих словах радостно переглянулась с доктором, стоявшим неподалеку от них и внимательно наблюдавшим за их встречей."

"— Ты вспомнил и это! Это превосходно. Доктор Паллас, вы были совершенно правы! Ах, все по-прежнему, мой милый, с моим здоровьем. Нет ничего хорошего.

Но и плохого тоже нет. А разве отсутствие плохого — это уже не хорошие новости? Лучше скажи мне, как ты. Мне рассказали о твоих травмах. О, Ритци, это просто ужасно… Я не понимаю, почему ты еще здесь, а не в госпитале в Берлине под наблюдением генерала Тённиса![78] Тебя, кавалера Рыцарского креста, держат здесь в каком-то захолустье!

— Мама, здесь прекрасные доктора, — возразил ей Рихард, замечая, как напрягся главврач при ее словах. — И потом — я подозреваю, что здесь уже не столько в физической травме дело.