На осколках разбитых надежд (СИ)

А отказать матери он никогда не мог. Тем более сейчас, когда свежа была рана от потери дяди Ханке и от страданий, которые ей пришлось перенести при известии о том, что самолет сына разбился в Средиземном море. Прием так прием. Если это доставит ей удовольствие и развеет ее тоску, он согласен и на это. Быть может, будет кто-то из знакомых из министерства имперской авиации или даже рейхсканцелярии, и Рихард сможет договориться о снисхождении на предстоящей комиссии, которая решит его судьбу…

Тем же вечером Рихард отправился на Лютцовштрассе, где в доме рядом с Магдебургплатц жил Удо Бретвиц со своей женой.

Это был «подводник», человек «Бэрхен», через которого он передавал деньги в помощь организации. Еще во время путешествия из Парижа в Берлин ему вдруг пришло в голову, что он мог познакомиться с Леной через Удо. Думать о том, что Ленхен могла быть одной из тех, кто бывал на вечеринках в Каринхалле, даже не хотелось. Он чувствовал, что она была совсем не той девушкой, которая могла посещать поместье рейхсмаршала ради собственной выгоды.

С Бретвицем Рихард познакомился чуть больше года назад, во время отпуска в конце весны 1942 года.

До этого он ездил к фрау Либерман, вдове знаменитого в Германии художника, которого чествовали ровно до того момента, как в стране возникла новая политика в отношении евреев. Наверное, и это тоже сыграло свою роль в том, что Рихард решил помогать организации «Бэрхен».

Все началось именно с нее, с вдовы Либермана. Рихард презирал лицемерие немцев, которые еще какие-то десять-пятнадцать лет назад славили мастера и называли его почетным гражданином Берлина, а теперь старались забыть о том, что знали его и восхищались его работами.

Даже мать Рихарда оказалась в их числе. Когда-то еще бабушка, мать мамы и дяди Ханке, оказывающая покровительство художникам, с удовольствием покупала картины еврейского художника. Теперь же эти картины были надежно спрятаны на чердаке Розенбурга. А мама, считавшая когда-то удачей, что сам Либерман напишет ее портрет, первой позабыла дорогу к «дорогой фрау Либерман». Как и многие другие представители их круга, которые прежде считали честью нанести визит вдове известного художника в квартиру на Гогенцоллернштрассе[90]. Самому Рихарду поведение большинства немцев показалось предательством. А именно предательство он презирал более остальных проявлений человеческой слабости.

Надо признать, что не все отказались навещать старую еврейку. Рихард все еще встречал там некоторых знакомых, когда удавалось быть в Берлине во время отпусков. Но после известия о скорой смерти генерала фон Хаммерштейна[91], который, поговаривали, имел влияние на Гитлера, и был в то же частым гостем фрау Либерман, судьба вдовы художника была решена.