На осколках разбитых надежд (СИ)

С этими словами фрау Ротбауэр повела Рихарда за собой в глубину квартиры, где подальше от детской и других комнат располагался кабинет ее мужа. Двери были закрыты на ключ, что объяснило Рихарду последнюю фразу фрау Ротбауэр. Было видно, что она колеблется прежде, чем распахнуть дверь в обитель мужа, закрытую для всех, кроме владельца.

— Зигфрид не любил, когда посторонние заходили в его кабинет, — пояснила она, поймав взгляд Рихарда. — Это была только его комната. Я редко бывала здесь.

Рихард сразу же заметил ее, несмотря на полумрак, царивший в кабинете. Почему-то так получилось, что он встретился глазами с ее взглядом, едва шагнул вслед за фрау Ротбауэр в комнату.

И он был благодарен Провидению, что хозяйка направилась к задернутым шторам, чтобы пустить дневной свет в кабинет, а потому не видела его лица. И у него было немного времени, чтобы совладать с эмоциями, захлестнувшими в первые секунды.

Это всего лишь картина. Потускневшее от времени полотно, но, на удивление, сохранившее местами яркость красок. Например, глаза все так же были небесно-голубыми. Они смотрели с такой нежностью и любовью, что казались живыми…"

"Но у него захватило дух при виде этого лица, нарисованного так мастерски, что Лена казалась живой.

Это было просто невыносимо — находить всего лишь ее изображение, а не ее саму. Потому что ни фотокарточки, ни портрет, ни воспоминания не могли заполнить той пустоты, с которой он очнулся в госпитале на Сицилии. Только сны на время заполняли эту дыру. Но после них становилось только хуже…

Портрет Мадонны был не дописан мастером. Рихард заметил, что художник не проработал складки на покрывале на голове женщины, а у ребенка, прильнувшего к матери, не прорисованы пальчики рук и ног и пряди светлых волос.

В комнате были и другие работы, более прекрасные, чем эта недописанная картина — изумительные пейзажи и охотничьи натюрморты. А эта картина была всего лишь наброском, недоделкой. Но именно она висела на самом видном месте в кабинете. Ее было хорошо видно как от входа, так и с места за дубовым столом, так и в кожаном кресле у окна возле минибара. И теперь Рихард понимал, почему мама была так уверена, что Лене не угрожала смерть от рук Ротбауэра.

Мадонна была невероятно похожа на Лену.

Словно именно она служила натурщицей для этого портрета. А еще она казалась живой. Не такой, как на черно-белых фотокарточках. От нее исходил тот самый свет, который он часто видел в Лене. И Рихард понял, что заберет эту картину отсюда. За любые деньги. Этот портрет не должен остаться в жилище оберштурмбаннфюрера.

— Не обращайте внимания на пыль, — извиняющимся тоном произнесла фрау Ротбауэр. — Как я уж сказала, Зигфрид не любил, когда входили в его кабинет. Даже уборку делали только в его присутствии.