На осколках разбитых надежд (СИ)

Пожалуйста…», чувствуя, как постепенно темнеет в глазах, а сознание ускользает по мере недостатка воздуха. Неожиданно раздался короткий приказ: «Отставить!», и рука ослабила хватку, позволяя ей сделать вдох, а потом другой и третий, наполняя легкие в полной мере. Но девушку по-прежнему удерживали в тугом обхвате, не позволяя шевелиться. А когда ясное сознание вернулось к Лене, из темноты сарая на нее обрушился с вопросами голос, который она услышала первым несколько минут назад.

— Можешь говорить на русском? Кто ты такая? Что делаешь здесь?

Объяснить своему невидимому собеседнику (а по сути — нескольким, ведь Лена угадывала, что за ее спиной гораздо больше теней, помимо ее пленителя) вкратце правду о том, как она оказалась во Фрайтале, было сложно.

Да и показалось опасным — непонятно, кто вообще скрывался в темноте сарая сейчас — то ли свои «советские», то ли кто-то еще русскоговорящий. Потому Лена избрала самый простой путь, который определила для себя в эти минуты. Поэтому она ответила, что она — остарбайтер, пригнанная в Германию более года назад.

— Работница! — с явным недоверием произнес третий голос, который Лена еще не слышала прежде.

 — Посмотри на ее туфли! Работницам хрен кто даст такую дорогую обувь. Это я точно могу сказать!

Туфли действительно были хорошими — из крашенной в яркий красный цвет кожи, с блестящими пряжками на застежках. У Лены никогда раньше не было таких туфель, потому она надевала их с огромным удовольствием и носила даже в доме, как приучила Кристль со временем, пряча их в ненастную погоду от грязи и дождевой воды за резиной удобных бот. Сейчас боты свалились с ног, видимо, во время ударов по голеням напавшего на нее мужчину, и в полумраке сарая застежки были ясно видны в свете луны, льющимся через дверную щель.

— Честное комсомольское… — начала Лена, но испугалась, когда рука, по-прежнему лежащая на ее шее, вдруг шевельнулась, чтобы надавить на ее горло с силой, как раньше, и замолчала. В панике ее мысли метались в голове, пытаясь найти те самые слова, которые помогут ей сейчас в сложившемся положении. А потом уцепилась за единственное, что показалось самым верным.

— Вы из лагеря угольной шахты? На станции грузите уголь? Я — Катя! Катя! — воскликнула в панике Лена, когда рука стала только усиливать захват при высказанном предположении о том, откуда бежали эти русские.

Хватка чуть ослабла, но и этого хватило, чтобы Лена каким-то чудом вывернулась из-под руки и бросилась подальше от своего мучителя. Но только врезалась в темноте на другого мужчину, который сжал больно предплечья и тряхнул ее с силой.

— Докажи! — потребовал он зло, и Лена поняла, что потеряла своего защитника, узнав в этом голосе того, кто приказал сохранить ей жизнь.