На осколках разбитых надежд (СИ)

Чтобы подарить ей возможность получить обратно свое утерянное будущее на сцене. А она в это время старательно запоминала каждое слово, произнесенное им, чтобы позднее передать своим британским союзникам. Ему несказанно повезло, что мама уговорила выехать позже, иначе он бы непременно попал под бомбардировку британцев, обрушившихся тогда как саранча на эту область Балтийского побережья. Из-за того, что он был слишком откровенен и открыт. Из-за того, что слишком доверял ей.

— Удивительно, но ваш первый же день отметили в рапорте, — отметил следователь, беря в руки одну из бумаг.

Своими словами возвращая Рихарда из прошлого, причинявшего невыносимую боль, в настоящее. — Вы отказались выполнять приказ…

— Это не был прямой приказ, — к облегчению Рихарда, его память вдруг заботливо подсказала, на что именно намекает гауптштурмфюрер вкрадчивым тоном. — Я спросил об этом и получил прямой ответ от командира полка. Мне была предоставлена полная свобода действий, а озвученное было лишь рекомендацией, которую я отверг вследствие того, что видел в ней прямую угрозу своим товарищам."

"Рихард помнил, что прибыл на аэродром не в лучшем настроении.

И как старался не думать о том, что каждый чертов день, проведенный в Остланде, показавшимся ему тогда мрачным, серым и полным противной слякоти, в которую проваливаешься стоит только сойти с плит летной площадки, отдаляет его от Ленхен.

Глупец! Тогда ему казалось, что они оба так открыты друг перед другом… что каждый только и думает о другом…

Но то, что случилось в штабе полка вовсе не было связано никаким образом с его русской и чувствами к ней. Это полностью противоречило его собственным принципам, в которых он был воспитан, которые впитал в себя как наследник старого прусского рода.

Как выяснилось, Рихарду отводилась роль «зондер-егера», своего рода, охотника за русскими летчиками. В редких случаях, это могли быть обычные «Иваны», но чаще всего — опытные асы, о которых доносила разведка. Он не мог вылетать вместе с остальными немецкими летчиками, а только в исключительных случаях, которые сочтет подходящими для «охоты». Предполагалось, что приманкой для такой охоты станут его коллеги, а сам он будет атаковать внезапно, выходя из-за облаков или со стороны солнца в зависимости от погодных условий.

— Прошу прощения, я должно быть плохо расслышал, — переспросил Рихард тогда, с трудом веря в то, что ему озвучивают сейчас. И когда убедился, что не ошибся, вспылил, не узнавая самого себя в том резком монологе из-за несвойственной ему горячности.

Нет, он не будет нападать из-за угла, как какой-то бандит из подворотни. Небо не позволяет подлостей, а воздушный бой — это дуэль, так их всегда учили в летной школе.