На осколках разбитых надежд (СИ)

А еще она вдруг захотела лично поздравить Гзовскую с премьерой, о знакомстве с которой Рихард проговорился вчера вечером нечаянно.

По пути в комнаты Гзовской, куда их с Доротеей повел шустрый капельдинер, белобрысый подросток в ярко-красной форме, лавируя среди многочисленных зрителей, хлынувших на лестницу из этажей огромного зала, Рихарда ждал еще один сюрприз — его сослуживец по Килю, оберлейтенант Кунц, только на днях выписавшийся из дрезденского госпиталя и ожидавший вызова на фронт. Он забросал Рихарда вопросами, на многие из которых показалось предпочтительнее молчать, боясь дать слабину голосом от волнения при этой встрече с прежним миром, откуда его так неожиданно вырвало гефепо.

Или снова начать заикаться от волнения, демонстрируя свой новый недостаток.

Рихард ненавидел лгать, но ничего не оставалось как короткими и скупыми фразами донести до Кунца легенду, которой словно ширмой прикрыли для всех остальных трехмесячное отсутствие Рихарда в эскадре. Она объясняла все, даже новые шрамы на теле и лице, полученные во время заключения и оставшиеся на долгую память.

— Вы были на испытании новой секретной модификации машины, фон Ренбек.

Об этом не будут, разумеется, писать в прессе, но это уймет любопытство и прекратит любые вопросы, — инструктировал Рихарда следователь, даже не скрывая своей злобы оттого, что ему приходится впервые в карьере отпускать из своих рук. — Надеюсь, вы достаточно умны, чтобы держать язык за зубами о том, что было на самом деле.

Кунц поверил в каждое слово без сомнений, как привык верить всему, что знал в своем привычном мире. И даже пришел в восторг от новости, что может быть новый тип самолета, который поможет снова завоевать рейху превосходство в воздухе.

"

"— О, только бы реально все получилось! Нам чертовски нужна она сейчас, такая машина, когда янки и томми практически без особых сложностей бросают свои адские бомбы на наши города. Вы слышали, майор, о недавней бомбардировке Берлина? Говорят, фюрер был просто в ярости от того, что союзники так свободны в небе рейха. Но что мы можем сделать? Нас так мало, что все наши попытки остановить налеты напоминают набор воды решетом. Вы слышали об оберст-лейтенанте «Фипсе»? Погиб в день вашего отъезда.

Меня вот тогда же задело… Жесткая посадка. Подозревали перелом позвоночника, но обошлось. Пару месяцев в госпитале Дрездена, и я снова как новенький. Нам бы, конечно, хотелось, чтобы вы вернулись, господин майор, но рейху, разумеется, виднее…

После этих слов Рихард не мог больше слушать болтовню Кунца. Находиться в толчее этой громкоголосой толпы, в окружении мундиров со знаками в петлицах, так напоминавшими форт Цинна и лагери женщин-заключенных, стало совсем невозможным.