На осколках разбитых надежд (СИ)

Я думала, что русские могут только мстить нам. Но они… Тебя спас русский доктор. У них есть лекарство от тифа, представляешь? И от многого другого. Есть и прививка от тифа, как рассказал русский доктор Паулю![198] Люди научились за время войны не только убивать, но и спасать жизни. Людо был бы рад узнать, что теперь есть лекарства, которые могут лечить даже туберкулез!

Лене даже и в голову не пришло, что ее, соотечественницу, мог бы не спасти советский врач. Поэтому она не сразу поняла истинный смысл, скрывающийся в речи Кристль. Как не удивилась и тому, что находится по-прежнему в доме на Егерштрассе, а не в больнице под наблюдением, куда должна была попасть как тяжелобольная.

И Кристль, и Пауль скрывали истинную причину так долго, как могли, рассказывая Лене о многом, что происходило в первые недели мира.

О том, как быстро русские организовали расчистку города и окрестностей от трупов и других следов войны. О том, что до сих пор не работает ни канализация, ни водоснабжение, а кое-где даже нет электричества до сих пор. Поэтому раз в два дня привозят во Фрайталь бочки с питьевой водой, и всем приходится набирать ее в канистры, ведра и огромные бидоны, как в старые добрые времена.

До сих пор остро стоит вопрос с продовольствием, но русские умудрились и здесь удивить местных, наладив подвоз и выдачу запасов со складов по талонам, и при этом паек был даже выше, чем тот, что получали в последние месяцы рейха."

"Лена узнала от Гизбрехтов о бригадах разборов развалин из числа женщин и подростков, которые разбирали развалины домов, чтобы получить целый кирпич, пригодный для последующего строительства. Одна из таких бригад через несколько дней после того, как Лене стало лучше, раскопала дверь в подвал дома на Каролиенштрассе в Дрездене, за которой окажется несколько десятков трупов жителей дома, задохнувшихся от нехватки воздуха.

В самом дальнем закоулке этого подвального помещения нашли тело Матиаса Мардерблата, убитого выстрелом в голову. Его убийца — шупо в черной форме со значками отличника службы и партийными отличиями, пережил свою жертву всего лишь на несколько часов в ночь бомбардировки Дрездена и умер долго и мучительно в отличие от своей жертвы.

— Я похороню его сам, — решительно заявил Пауль, привезший тело Матиаса из Дрездена в ручной тележке. Об этой находке в доме на Егерштрассе узнали совершенно случайно, когда в очередной раз, следуя просьбе женщин, немец побывал в городе на Каролиенштрассе и нашел на развалинах дома записку с информацией о находке в подвале и о том, где можно найти тела, пока их не погребли в общей могиле.

— Вам не стоит видеть, какой он сейчас, — добавил Пауль. — Помните его тем мальчиком, которым знали когда-то.