На осколках разбитых надежд (СИ)

Потому что нельзя быть счастливым полностью, когда у самого не хватает каких-то частичек, когда сам совсем не цел…

— Мне нужно знать, Адель, — мягко произнес Рихард и заметил, как затянулись пеленой слез ее карие глаза. — Если я не поеду в Дрезден, если не проверю правоту своих догадок, я никогда не смогу жить спокойно дальше. Я буду жалеть до конца своих дней, что отказался от этой поездки, и что так и не узнал… Мне нужно знать, понимаешь? Пусть даже она ненавидит меня…

Рихард видел по ее взгляду, что она смирилась и приняла его решение, и понимал, как это было невероятно трудно для нее."

"— Сколько тебе нужно времени? — спросила Адель после минутного молчания, и он сжал ее плечи ласково в знак благодарности. — Ты понимаешь, что счет идет буквально на дни? Не на этой неделе, так на следующей здесь уже будут русские.

— Я каким-нибудь транспортом доберусь до Лейпцига, а дальше пешком до Фрайталя. Думаю, за несколько дней управлюсь. Там нужно проверить только один адрес и все, можно возвращаться.

— Тебя отвезут почти до самой границы с русской зоной, чтобы сократить этот путь. У тебя есть неделя, Рихард, чтобы снова объявиться в американской зоне, где ты можешь связаться со мной, — ответила Адель и добавила полушутливо: — Затем я пускаю в ход все войска.

— Авиацию и тяжелую артиллерию только придержи, умоляю, — ей в тон ответил Рихард, улыбаясь. Она не улыбнулась в ответ, только потянулась к нему и обвила руками его талию, прижимаясь всем телом. И он обнял ее в ответ, старательно делая вид, что не услышал ее тихих отчаянных слов: «Я люблю тебя, Рихард». Потому что не мог дать ей тот ответ, что она хотела, и не имел права на что-то иное.

Что тогда гнало его так отчаянно от Рохлица, последнего населенного пункта на невидимой границе между зонами американцев и русских? Что не давало ему покоя, а давало силы идти упрямо дальше, прогоняя сомнения и страх столкнуться с солдатами Красной Армии?

Рихард не стал задерживаться в городке, а сразу же перешел боковой рукав реки Мульде, на восточном берегу которой уже располагалась территория русских. И снова были километры грунтовых сельских дорог, подальше от асфальтовых шоссе и крупных городков, где можно было нарваться на патруль. Только в этот раз в другую сторону, на восток, где он надеялся найти ответы на свой главный вопрос, не дающий покоя ни днем во время длинных переходов, ни ночью, когда он устраивал себе ночлег в лесу под кустами или в сене одиноко стоящих сараев, которые когда-то принадлежали зажиточным бауэрам.

Путь, который прежде он бы легко преодолел на своем «опеле» за два часа, занял у Рихарда четыре дня.