Мой большой... Босс (СИ)

Вот более серьезные вопросы решу — и разберусь со всем второстепенным.

Получается, мое решение привезти русалочку сюда было самым правильным.

Подальше ото всех.

Вот только я свою выдержку переоценил.

Думал, что смогу удержаться, смогу просто поговорить.

Но русалка неожиданно подала голос.

И это толкнуло за грань.

Когда невозможно молчать. Часть 2

Мне было тринадцать, когда это случилось."

"Кажется, ничего особенного, обычный день…

Я гуляла с сестрой во дворе и в один момент увидела, как к ней подбегает здоровенная незнакомая собака. Меня поразило, что у псины была вся морда в какой-то пене, да и вообще странное поведение. Ее мотало из стороны в сторону, глаз за колтунами на косматой башке не было видно.

А мы как раз накануне в школе на ОБЖ проходили признаки бешенства у животных.

Я смотрела, как к сестре, мирно играющей в песочнице, несется псина, роняя с языка тягучие белые слюни, и понимала, что ничего не успеваю. Слишком далеко нахожусь. Не добегу! Сейчас сестренка поднимет голову, увидит собаку и закричит…

Сердце зашлось диким стуком… И я поняла, что кричу. Громко, очень громко, как никогда в жизни не кричала!

Кричу и машу руками!

Сестренка подняла голову от песка, повернулась на мой крик и удивленно скривила губки, готовясь заплакать.

Собака, уже заметившая меня и потрусившая в нужном направлении, опять посмотрела на маленькую девочку в песочнице.

Тогда я закричала еще громче. И побежала в сторону собаки.

Больше я ничего не помню. Бросок собаки, боль от укуса и мои попытки отвести от себя оскаленную дикую морду истерлись из памяти.

Пришла в себя в больнице. Голос был сорван, но в тот момент никто на это не обращал внимания. Проводилось полноценное лечение от бешенства, на кону стояла моя жизнь, а потому на все остальное просто не было времени.

А затем, когда я пришла в себя и попробовала говорить… Не получилось выдавить ни звука.

Опять были обследования, лечение, теперь уже психотерапевтическое, потому что с речевым аппаратом у меня все было нормально.

Я все слышала, все понимала. А вот говорить не могла.

Еще год я ходила к различным врачам, со своим диагнозом «психогенный мутизм». Большинство специалистов утверждало, что со временем способность разговаривать ко мне должна вернуться.

Но вот когда… Обычно сроки ставили от нескольких месяцев до года, а затем случай считался уже вне лечения.

Вот так я и оказалась вне лечения.

У бабушки в деревне как раз поселилась тетя Маня, которую все считали ведьмой, и мама начала меня туда возить все чаще, а затем вовсе оставила на два года, переведя в деревенскую школу.

Тетя Маня ничего не обещала, но регулярно поила меня какими-то травками. От них не было особенного толка, но мама успокоилась, решив, что сделала все, что могла.