Мой большой... Босс (СИ)

А ты и возражать не сможешь…

Как возражать? Как?

Когда так сладко, так безумно? Так остро и горячо?

Когда больше всего на свете хочешь, чтоб не останавливался, не тормозил.

И, чтоб показать это, стонешь в его губы, цепляешься за крепкие плечи, виснешь на шее, жадно и торопливо отвечая на поцелуй.

И позволяя, позволяя делать с собой все, что только пожелает этот монгольский завоеватель…

Потому что нет ничего слаще его губ, нет ничего чудеснее его горячего шепота, нет ничего надежнее его рук.

… Прохлада покрывала под голой спиной дает краткое отрезвление. Исключительно на удивленный взгляд вокруг. Потому что понимания, каким образом вы только что были в лифте, неистово, безумно целуясь, а в следующее мгновение уже в его квартире, и твоя голая спина — прямое указание на то, что одежда тоже где-то в этом непонятном сокращении пространства потеряна.

Взгляд расфокусирован, сердце бьется в горле, а потом и вовсе замирает.

Потому что твой Большой Босс стоит перед тобой, уперев одно колено в кровать, и медленно стягивая через голову рубашку…

И вид его голой груди, постепенно открывающийся твоему жадному взгляду — самое невероятное, самое желанное зрелище на свете…

Нет ничего круче.

Нет ничего откровенней.

Нет ничего горячей.

Губы непроизвольно раскрываются, по привычке беззвучно, потому что еще не до конца приходит осознание, что можешь говорить. Можешь даже потребовать… Что-то.

Не можешь.

Ничего ты не можешь потребовать, глупая русалка, променявшая свой хвостик и свободу на возможность быть с тем, кого любишь.

Несмотря на то, что он — не любит.

Пусть.

И пусть утром ты очнешься, дурочка деревенская, придешь в себя… И все вернется на круги своя.

Он опять ничего не говорит, он снова ничего не обещает. Он просто берет. Просто пользуется тем, что ты не можешь устоять, что ты — слабая и глупая.

Он даже не думал о тебе, наверняка, все эти долгие месяцы.

Большой Босс, вечно занятой, вечно серьезный… Ему не до твоих глупостей.

Пожал плечами и продолжил жить дальше.

Спать с другими женщинами.

Забыл про тебя, идиотку смешную.

А тут… Тут просто увидел. Просто захотел. Вот и все.

Ты, главное, все это осознавай, Мая. Просто осознавай, когда будешь его целовать.

Когда будешь отдаваться ему.

Осознавай.

И тогда, быть может, утро будет не настолько мучительным….

Ночь перед Рождеством для Большого Босса

Я — атеист. Всегда им был, есть и останусь. И, тем не менее, наверно, есть в этом мире что-то… Нематериальное.

Коллективное бессознательное.

Например, в Европе традиционно в Сочельник ждут чудес.

А последние сто лет еще и масскультура это все сознательно подогревает. Самое сладкое время, самые волшебные праздники, все мечты сбываются и прочий бред.