Мой Дьявол

Страшные тайны прошлого на фоне моих сексуальных извращений даже рядом не стоят, так ведь?

Маннерс жёстко осклабился, и мне совершенно не понравился тон, с которым он всё это проговорил, глядя в меня всё тем же ничего не выражающим взглядом полноправного хозяина положения.

— Думайте, что хотите, но я не стану ничего вам рассказывать. Вы и без того перешли все дозволенные границы. Хватит с вас и этого!..

Я только сейчас заметила, как вцепилась пальцами обеих рук в густой ворс ковра, на котором сидела зажатая мёртвой хваткой своего шантажиста. И это единственное, что я могла сейчас сделать, чувствуя себя буквально хрупким мотыльком в беспощадных ладонях бездушного убийцы.

— Вообще-то это только мне решать, что с меня достаточно, а что нет, mon papillon. И если я захочу добраться до всех твоих призраков прошлого в твоё самое глубокое подсознание, я это обязательно сделаю. Поскольку у меня нет никакого желания конкурировать с кем бы то ни было. В этом плане я слишком предвзят, брезглив и эгоистичен. Я должен быть единственным… во всём. Никаких прячущихся в шкафах скелетов или фантомов из всех твоих возможных фобий.

Только я один. И если потребуется кого-то вытеснить из твоих неизлечимых страхов…

Он надавил на моё горло и подбородок в этот раз куда ощутимей, заставив ещё сильнее откинуться головой назад и едва не прогнуться в спине. Я чуть было не захлебнулась от бешеного перебоя собственного сердца, особенно когда его треклятые губы коснулись моего дрожащего рта.

— Я это сделаю, будь уверена. Я не делюсь своими игрушками, даже с самыми страшными подсознательными монстрами.

___________________________

* wet backs — англ. «мокрые спины» — прозвище мексиканских нелегалов в Техасе

Глава 17

Монстры не умеют любить.

Эту аксиому я усвоила, как дважды два четыре, уже очень давно. Знала и постоянно себе об этом напоминала, практически изо дня в день. Ведь их инстинкты заточены только на одни конкретные действия — найти добычу, поймать и сожрать без какого-либо зазрения совести. Если в животном мире это происходит почти что на гуманной основе (жертву убивают сразу), то у людей данное действо может проводиться одним над другим каждый божий день. Снова и снова. Пока один не сведёт с ума другого, или пока второй не начнёт искать хоть какие-то ничтожнейшие лазейки для возможного побега.

После нашего последнего разговора о моей прошлой жизни в пригороде Хьюстона, Маннерс больше не затрагивал темы касательно того, что знал обо мне куда больше, чем тот же Эдвард. Но это не значило, что данная тема его больше не интересовала, и он не мечтал добраться до самых страшных скелетов в моём тайном шкафу и навести там свои новые порядки. Ведь у монстров, кроме всего прочего, есть и другие исключительные фишки или заскоки.