Мой драгоценный мужчина

Крис напрягся, явно острее, чем я или даже Наран, ощущая силу брата, но ничем, кроме как сильнее сжал мою ладонь, этого не выдал. И от этого его ненормального желания защитить меня, в разы чаще забилось сердце. Я с трудом откинула все мысли, сосредотачиваясь на происходящем.

– Разрешите вопрос, адмирал, правитель? – спросил Крис.

– Да, капитан Рейес, – кивнул Наран, проверяя данные программы и убеждаясь, что наш враг находится все там же.

– У правителя Кадура есть семья?

– Нет, хотя он был женат. Жена умерла в родах почти тридцать лет назад.

– При нашем уровне медицины? – удивился Рашхан.

– И, правда, подозрительно… – озадачился Наран, хмурясь.

– А ребенок? – снова адмирал.

– Его сын тогда выжил, но дело все равно обернулось трагедией. Он погиб за пару лет до того, как я вступил в должность правителя.

– Погиб? Как? – Рашхан, явно почувствовав так нужную ему зацепку, вперился в Нарана взглядом.

Лифт проехал несколько этажей, свернул, и кабина полетела по узкому туннелю куда-то влево.

– Никогда не интересовался. Думаешь, причина того, что он убивает людей, подставляя одаренных, личная?

Рашхан не ответил, набрал кого-то по лиару, коротко отдал распоряжение предоставить нужные сведения.

Данные пришли через пару минут.

– Ну, какова причина смерти сына Кадура? – спросил Наран, заметно напрягаясь.

– Четырнадцатилетний подросток разбил себе голову о стену под действием ядовитого вещества, – отозвался Рашхан. – Виновных не нашли.

– Четырнадцать лет… – протянул Крис, и все уставились на него. – Разрешите предположение, адмирал, правитель, – выпрямился он.

– Разрешаю, – оба.

– Подростковый возраст очень опасный. Ведь именно тогда чаще всего у ариатов пробуждается ген, отвечающий за способности. Что, если сын правителя Кадура был одаренным? И, если данные о его смерти верны, то…

– Он, скорее всего, был менталистом, – закончил адмирал.

– Допустим, – Наран вбил очередной код, и лифт стремительно рванул вниз. – Тогда и Кадур, получается, со способностями? Они могли у него проснуться от сильного эмоционального потрясения.

– Могли. И в эту картину тогда вписывается и ненависть к одаренным, – заметил брат Криса. – Он не смог принять смерть родного человека, обезумел от горя… И как мы могли упустить это все из вида? – в голосе адмирала прозвучала сталь.

– Как-как, Рашхан, – вздохнул Наран. – Мы же людей спасали. Это было и остается нашей основной целью.

В этот момент, обрывая разговор, лифт замер, дверцы распахнулись, и Крис, едва ощутимо сжав мою руку, шагнул следом за Нараном и Рашханом.

– Два поворота налево, четыре направо, семнадцатый сектор, последняя дверь по левой стороне, – сказал Наран.

Вдох. И мы перешли на мгновенное перемещение.