Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Я хорошо запоминала слова, но от моего произношения у любимого вяли уши.

— Со временем все получится, — подбадривал жених, а я лишь грустно вздыхала. Надоело быть изгоем.

Все изменилось перед самой свадьбой. Вернувшись домой от друга, у которого сильно болел ребенок, Эль опустился на колени рядом с моим креслом, взял меня за руки и сказал:

— Свет моего сердца, тебе известно, что эльфийский народ называют неуязвимым. Наши раны затягиваются за считаные минуты, магия в нашей крови помогает справляться с самыми тяжелыми повреждениями. А знаешь почему?

— Почему? — прошептала я, удивленная темой разговора.

— Дар Ма-ар-ры. Каждый эльфийский ребенок в десятое свое лето принимает дар великой богини. Это сок Куа-да-нэ, мертвого цветка, растущего под снегом, в горах.

— И что дальше?

— Сок Куа-да-нэ делает нас сильнее, выносливее, дарует нам вечную молодость, долголетие. Пробуждает в детях спящую магию.

— К чему ты пытаешься подвести?

— Пробуждение магии — процесс очень болезненный. Дети кричат, у родителей сердце обливается кровью. Ни одно из наших средств неспособно облегчить муки страдающего ребенка — ни сонный порошок, ни выжимка из лепестков полуночниц. Я подумал…

— Мои способности эмпата?

— Да.

Я тут же отправилась собираться.

На улице меня уже дожидался белоснежный пегас — еще одна диковинка этого мира. Эльфы использовали их в качестве средства передвижения, но не держали в конюшнях. Крылатые лошади жили сами по себе на высокогорных лугах и не признавали хозяев, но всегда готовы были помочь другу. Подружиться с пегасом и установить с ним мысленную связь пытался каждый эльф. Тех, кому это удавалось, называли счастливчиками.

До нужного дома домчались быстро. Дверь нам открыл бледный до синевы мужчина с искусанными губами. Стоны несчастного ребенка я услышала уже на пороге. Бедный малыш метался на кровати, а рядом, закрывая лицо руками, плакала от бессилия его мать.

— Это неопасно, но очень больно, — сказал Эль, и мужчина за его спиной разразился длинной тирадой на эльфийском. Я поняла лишь отдельные слова: «чужестранка», «помощь», «благодарность».

Опускаясь на стул у постели мальчика, я горячо молила богов о том, чтобы мой дар эмпата оказался полезен. Видеть страдания ребенка было мучительно, слышать его крики — невыносимо. Я должна была помочь. Обязана. С этими мыслями я положила ладонь на влажный лоб малыша.

И крики прекратились.

Всхлипнув, эльфенок затих, а спустя минуту уснул, обессиленный выпавшими на его долю испытаниями. Разрыдавшись, на сей раз от облегчения, мама малыша бросилась мне на шею. Гордая эльфийка стиснула меня, чужачку, в объятиях, и принялась что-то порывисто шептать. Видимо, слова благодарности.