Мой худший друг

Кстати, пошли вечером на коньках кататься?

– Давай, – завязываю галстук-бант и, подтянув гольфы, забираю со стола нотную тетрадь.

– Тогда я тебя жду.

– У тебя сегодня нет занятий?

Катька заваливается на кровать, закидывая ногу на ногу, и морщит нос."

"– Есть, но мне лень. В принципе, я подумала и решила, что и так прекрасно говорю по-французски. В бутиках меня понимают. Так что от одного ма-а-а-ленького выходного ничего не случится.

– Ясно, – поправляю волосы и, накинув пальто, уверенно шагаю во второй корпус.

Уже на подходе к кабинету понимаю, что оставила телефон в джинсах. Ладно, возвращаться за ним уже нет времени.

Занимаю свое место. Снова зачем-то трогаю волосы, хотя лежат они и так идеально.

Алия Германовна заходит в класс через минуту после меня. Она в строгом черном костюме и с, как всегда, идеально прямой спиной.

– Арина, почему ты одна?

Отсутствие Тима, который сюда отродясь не ходил, она все же замечает. Видимо, весь педсостав уже оповестили о милом «тандеме».

– Он чем-то отравился, – выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Ясно, – делает пометку в своем блокноте.

Бросаю взгляд на окно и на какое-то время выпадаю из реальности. Мне никак не дают покоя его слова. И ведь ничего сверхъестественного он не сказал. Если бы на моем месте оказалась Катя, то гордо бы заявила, что каждая буковка из сказанного – правда.

Я же красивая? Красивая…

Поворачиваю голову к доске, и на первых порах даже приходится напрячь слух, чтобы сообразить, о чем вообще говорит преподаватель.

– Бах написал более ста пятидесяти хоральных прелюдий, большинство из которых заключено в четырех сборниках. Особое место среди них занимает «Органная книжечка»…

Ста пятидесяти… Записываю в тетрадь, а потом зачем-то делаю пометку на полях в виде сердечка. Жуть, зачеркиваю свою наскальную живопись и, прикусив колпачок ручки, возвращаю внимание к рассказу преподавателя.

Хотя мозг совершенно отказывается воспринимать человеческую речь. Я полностью провалилась в свои мысли и никак не могу из них выпутаться. В голове, кажется, один Азарин и его выходки…

Час проходит мгновенно. И, честно говоря, я очень хочу поскорее оказаться рядом с болтливой Катей, с которой у меня не будет времени размусоливать поступки Тима.

– Арина, – Алия Германовна притормаживает меня у двери, – отнеси, пожалуйста, ноты в актовый зал. Там открыто. Положи в верхний ящик стола за сценой. Завтра с раннего утра прогон программы к Восьмому марта. Кстати, может, ты тоже хочешь принять участие?

– Я об этом даже не думала.

– Подумай.

Алия улыбается и прямо при мне снимает туфли. Ставит их под стол и вытаскивает из шкафа высокие сапоги на тонком каблуке.

– Я уже опаздываю, – вжикает змейкой на голенище. – Идем сегодня с мужем в оперу.