Мой кровный враг

Только разреветься не хватало, позорище какое! Что-то слишком часто я стала реветь.

– Посмотри на меня.

Я помотала головой.

– Посмотри на меня, – проговорил он, приподнимая пальцами мой подбородок. Касание было мягким, я могла бы отвернуться, а то и вовсе соскочить на землю, но я повиновалась. Заглянула ему в глаза.

И снова эта мысль: такой взгляд, полный тепла и нежности, нельзя подделать. И опять неверие: или можно?

– Не буду спрашивать, чем я тебя обидел. – Он улыбнулся краем рта. – Спрошу только, мои… мое общество настолько невыносимо, что ты готова идти пешком несколько лиг, лишь бы не оставаться рядом?

И что, спрашивается, ему ответить? Правду? Да ни за что на свете! Сказать «да» и увидеть, как уйдет тепло из глаз, как синий взгляд станет ледяным, точно родник, а лицо – непроницаемым? Наверное, так и надо сделать, так будет правильно. Но я сама прыгнула ему в седло – отличный способ выразить неприязнь, ничего не скажешь. И потому все, что мне оставалось – молча смотреть в его глаза.

– Ты слишком долго молчишь для одного простого ответа. – Он отвел прядь волос с моего лица. Меня бросило в дрожь, и почему-то потеплело в низу живота. Захотелось прижаться к Рику, почувствовать его губы на своих.

– Не знаю, – прошептала я. – Я должна тебя ненавидеть…

– Ты спасла мне жизнь. – В его голосе прорезались хриплые нотки, словно осязаемые, они скользили по телу, пробуждая мурашки. – Это не слишком похоже на ненависть.

– Не знаю, – почти простонала я. – Я ничего не знаю. Отпусти меня… пожалуйста."

"– Я тебя не держу.

И в самом деле. Вот разве что переложил поводья в левую руку, и она теперь перегораживает мне путь вниз. Но не держит. Даже не касается.

Если не считать того, что мое бедро касается его, а боком я прижимаюсь к его животу. Я охнула, попытавшись отодвинуться, пошатнулась, не удержав равновесие… Пискнула, вцепляясь в его котту – и в тот же миг Ричард подхватил меня, прижимая к себе.

– Я же сказал, что не уроню, – прошептал он.

Он был так близко, что дыхание щекотало лицо. Надо было отстраниться и соскочить с лошади – если юбка и задерется, плевать, смотреть-то некому. Но вместо этого мои руки словно сами обвили его шею. А в следующий миг Рик меня поцеловал. Очень легко, бережно, словно давая мне последнюю возможность передумать, отстраниться, сбежать, пока не поздно.

Только, кажется, было поздно, потому что от одного этого легкого касания меня словно пронзило молнией, заставляя прильнуть к Рику еще сильнее – хотя куда уж сильнее. Его губы стали жадными, ищущими, и мои раскрылись, отвечая, позволяя его языку вытворять с моим все, что вздумается. Перестало хватать воздуха, но и оторваться, чтобы вдохнуть, казалось совершенно невозможным.