Мои любимые преподы

– Хватит о ней! Говорю же: уехала, дома пока, скоро вернется с каникул, тогда и пообщаемся по поводу… нее.

Имя произнести не могу, трясет всего. Чертова обманщица, лгунья! А я, как лох последний, удержать пытался, бежал на вокзал за ней, за Евой, наплевав на их знакомство с Богданом.

И на то, что Ева просто трусиха, которая даже пяти минут не дала, чтобы объяснить все. Все время лгала, и даже в последнюю нашу встречу пыталась выкрутиться, что Богдан – случайность.

Так я и поверил!

– Давай я продиктую тебе письмо Еве, а ты отправишь, – Яр, как помешанный, но он ведь правду не знает, да и не надо ему знать.

А слушать его признания в любви Еве я не готов, так что пора прощаться."

"– Мне пора, Яр. Дела, я просто должен был сообщить про свадьбу. А без письма она обойдется, скоро приедет, и тогда… тогда все будет, – лгу другу, и вешаю трубку.

Ева… и не забыть ведь ее никогда, сам я как Яр, только пытаюсь пока в руках себя держать, и не рвануть в ее город – дела держат, Яр держит, и надежда на то, что Ева не вернется.

И что мы оба ее забудем, она ведь прекрасно без нас проживет.

Выхожу из здания СИЗО, забрав паспорт, и морщусь: Настя, все-же, дождалась меня. Стоит у машины, затягивается тонкой сигареткой, пахнущей яблоками, и этот запах я в последнее время стал ненавидеть люто.

– Ну и как он? Обрадовался за нас? – хихикает «невеста». – Эх, жаль меня в этом списке посетителей нет, но я думаю попросить папу, чтобы он устроил мне свидание с Яром. Дорогой, ты ведь не будешь ревновать?

Вместо ответа вынимаю сигарету изо рта Насти, выкидываю ее в урну, и указываю на машину.

– Садись, хватит паясничать.

– Значит, будешь ревновать? – продолжает издеваться она. – Ох, неужели я дождалась глубоких чувств от своего жениха? Сереж, если поцелуешь меня, то я поклянусь, что никакого свидания с Яром у меня не будет. А если не поцелуешь – прости…

Отрываюсь от руля, не успев завести машину, и резко притягиваю Настю к себе за ее длинные волосы. Целую жестко, болезненно и для нее, и для меня, дышать мешаю, и сам задыхаюсь от злости и отвращения, но продолжаю терзать ее губы, пока Настя сама не начинает вырываться.

Она оскорблена, глаза блестят, а на щеках розовый румянец, поверх которого искусственный оранжевый. Почувствовала ведь, не могла не почувствовать, что я испытывал, целуя ее.

– Что? Понравился поцелуй? – улыбаюсь ей нежно. – Так поехали домой, я тебя и трахнуть могу, если неймется.

– Сволочь, – шипит она. – Это не ты меня трахать будешь, дорогой, это я вас всех поимела! И тебя, и Яра, и идиотку Лилю!

Невозможно не согласиться.

Пожимаю плечами, и завожу машину.

Глава 5. Ева

Выкатываю чемодан на платформу и оглядываюсь по сторонам, выискиваю рыжие волосы подруги.