Мой любимый Метаморф

Но кто???

Я заволновался не на шутку и осторожно поспешил следом. Нанороботы делали меня ловким и бесшумным, и я был безмерно рад, что обладаю такими возможностями.

Когда они остановились, я отчетливо услышал… цвиннскую речь. Она была странной, но довольно мелодичной. Значит, этот мужчина — тоже цвинн…

Марк — инопланетянин! Я словно забывал об этом в обычной обстановке, но сейчас видел очень отчетливо: он ДРУГОЙ! Он не человек. А еще он — шпион… Об этом тоже стоит помнить…

Не знаю, о чем говорили эти двое, но в моем сердце все отчетливей поселялась тревога. Этот цвинн в плаще — нехороший субъект.

Так, Макс! Дружи с головой! Все не просто, очень не просто…

Как только мужчина окончил разговор и начал удаляться прочь, Марк пошатнулся и просто упал на землю.

Все внутри у меня оборвалось от ужаса, и я, наплевав на собственную безопасность, рванул к нему.

Марк был без сознания. Бледный, осунувшимся — он был похож на измученного ребенка, совсем мальчишку, и мое сердце сжалось.

Я схватил его на руки и стремительно понес к стоянке флайкаров, но по пути он пришёл в себя.

Несмотря на все мои уговоры, он потребовал идти самостоятельно и выглядел откровенно испуганным."

"Однако даже испуг его исчез, когда мы оказались в нашей комнате. Он был так слаб и измучен, что едва двигался. От посещения доктора категорически отказался. Мне пришлось самому раздевать его и укладывать в кровать, и он послушно отвернулся лицом к стене, мгновенно провалившись в сон…

Ещё долго я сидел рядом и гладил его по волосам. Размышлял.

Сегодняшнее происшествие ярко показало мне мое собственное состояние.

Я был просто болен, и имя моему недугу — Марк Эйри. Знаю, что на самом деле его (то есть ее) зовут иначе, но… мне даже на это наплевать.

Раньше я думал, что люблю Исиду. Теперь, вспоминая свои чувства к ней, я понимаю, что не любил вовсе. Это была симпатия, не более, потому что любовью я могу назвать только то, что владеет мною прямо сейчас.

Он стал центром моей вселенной. Я обезумел и дышал только им. Это, как наваждение, из которого не выбраться, потому что оно сладостно. Это как лавина, которая навсегда погребла меня под осколками моих прошлых стремлений.

Уже совсем не интересовала учеба, и даже поиски брата отошли на второй план. И хотя мне немного стыдно за это, но я… думал только о нем — моем загадочном цвинне…

Я лег спать после полуночи и тоже погрузился в тяжелый беспокойный сон.

Проснулся посреди ночи, потому Марк громко стонал.

Я вскочил на ноги и бросился к нему, даже не включив дополнительное освещения.

— Марк! Проснись! — потеребил его за плечо, но парень меня не слышал.