Мой любимый Метаморф

Правда, через несколько лет это убежище было раскрыто, крышу запечатали, а нас жестоко наказали. У меня до сих пор есть шрам на спине после тех побоев…

Но тяжелые последствия не смогли отравить приятных воспоминаний, и я согласилась на предложение подруги.

Энайя побежала в кафе на территории ИВВА — купить еды, а я откинулась на лавке и закрыла глаза. Надо стать посерьезнее: ограничить пока нежности с Максом, начать писать отчеты… Как-то прорвемся! Надо прорваться. Надо…

Чье-то опасное присутствие рядом кольнуло в моей груди мимолетным дискомфортом. Но не успела я открыть глаз, как на меня навалилась какая-то гора.

Пара ударов в нужные точки, и у меня почти полностью парализовано тело. Лишь веки мне все-таки удалось открыть, и я увидела склоненное над собой лицо в темной маске. Явно мужчина! Взгляд его пронзительных глаз был очень зловещим.

На меня наполз ужас, потому что я поняла: это не человек! Ни один иширец не мог знать слабые места цвиннского организма так досконально!

Мужчина не сказал ни слова и начал… стаскивать с меня штаны! О нет! Он собирается меня изнасиловать!!!

Я начала дергаться, но тело не слушалось.

Почувствовала его руки на своих бедрах и отчаянно захотела их сбросить, но не смогла.

Ярость и ужас накатили на меня с такой силой, что я даже не поняла, как щекам потекли слезы. Слезы гнева, а не страха, а еще, наверное, бессилия.

Вдруг одно бедро пронзило болью: он что-то в меня вколол! Яд? Он пришел меня убить???

Я замычала и начала мотать головой, но вдруг рядом раздался женский крик.

О нет! Энайя! Он же и ее сейчас убьёт!

Злодей резко отстранился от меня, и я краем глаза увидела, как он попятился. Энайя — какая же она дура — с криком бросилась прямо на него, крича во все горло:

— Оставь ее в покое, мерзкое животное!

В воздухе полыхнуло мощной ментальной волной — Энайя использовала свое самое сильное оружие — и у меня тут же зазвенело в ушах.

Но я все же услышала, как глухо повалились на землю два тела.

Проклятье! Он же сейчас от этой дурочки мокрого места не оставит!

Но возни или борьбы не последовало, и я с ужасом начала прислушиваться к каждому звуку.

— Кто ты? — послышался потрясенный шепот подруги, а у меня глаза на лоб полезли от изумления…

Два хозяина…

Энайя"

"Когда я увидела, что на Мару напали, у меня словно что-то взорвалось внутри.

Это называется гнев и сумасшествие. Гнев, потому что она была моей единственной семьей. Больше, чем подруга, больше, чем сестра… Мара была для меня моей родиной. Цвинн не дал мне ничего хорошего, только ее одну. Она олицетворяла для меня мой маленький островок семьи…

И тут вдруг кто-то причиняет ей вред!

А сумасшествие — потому что я была слишком слабой физически, чтобы отразить хоть чье-то нападение голыми руками. Но я бросилась противнику наперерез.