Мой любимый Метаморф

Я явно полулежу на чем-то твердом, но мои конечности прикованы!

Рядом резко запищал незнакомый прибор, и я вздрогнула от пронзившего голову ощущения удара: звук был внезапным и словно полоснул по моему «воспаленному» ментальному полю.

— Лаг 365 очнулась!

Крик в некотором отдалении заставил меня вздрогнуть от очередной волны боли, но то, что говорили именно обо мне, не оставляло никаких сомнений: именно под таким номером я числилась в цвиннских архивах помимо имени и фамилии Маруффа Эйгэ.

Я едва смогла разлепить воспаленные веки, как ощутила укол в руку. Впрыскиваемое вещество показалось мне горячим и мгновенно побежало по венам, причиняя дополнительный дискомфорт.

Образы перед глазами постепенно начали приобретать более четкую форму, и я смогла увидеть огромное помещение овальной формы, освещаемое ярким светом, льющимся из ровной поверхности белого потолка. Вдоль стен один за одним стояли большие, немного пузатые анабиозные камеры, известные мне еще со времен учебы в школе агентов. Эти камеры повально использовались для длительных перелетов или для перевозки тяжело раненых, когда нужно было приостановить распространение гибельных дисфункций организма.

А еще их использовали для лабораторных опытов. Чтобы подопытный не умер сразу.

Холодок ужаса пробежался по моей спине. Неужели нас накрыл охотник за цвиннскими головами?

— О, наша голубка очнулась! — столь развязное и оскорбительно насмешливое обращение мгновенно изгнало из меня всякий страх. Я вперилась взглядом в говорившего и увидела… доктора Питта, направляющегося прямо ко мне мягкой, как у хищника, походкой. Что-то я раньше не замечала подобной кошачьей грации!

Он изменился. По-моему, стал выше и… моложе! Черты лица остались теми же, только глаза превратились в ослепительно синие, почти как у меня в настоящем облике…

За его спинами около какой-то аппаратуры возились еще пять или шесть субъектов в бледно-голубых костюмах медработников.

Доктор Питт тоже был в таком же костюме, и я только сейчас поняла, что он очень крепок, как воин. Выходит, все это время он был в личине слабого пожилого иширца?

Макс!

Я мгновенно завертела головой, игнорируя головокружение и пытаясь найти возлюбленного глазами.

Он действительно оказался рядом.

Полулежал на большом овальном столе, наклоненным относительно пола под шестьдесят градусов. Его руки и ноги были прикованы к гладкой белой поверхности, а сам он был очень бледным и не открывал глаза.

Я дернулась, несознательно пытаясь броситься к нему, но насмешливый голос доктора Питта меня мгновенно остановил.

— Эй, не рыпайся, девчонка! А то привяжу тебя покрепче! Самец твой жив — не волнуйся! Он еще нам пригодится!

Во мне вспыхнула ненависть, и я повернула к поработителю разъяренное лицо.