Мой любовник

Древнее Право могло бы запретить это, но Слепой Король уже доказал, что не является рабом древних обычаев… а Хекс уже доказала, что более чем дееспособна на поле боя.

Джон подошел к кровати и сел. Он сомневался в том, как будет себя чувствовать, когда она будет выходить в ночь навстречу убийцам.

А-а. На хрен все это. Он точно знал, как будет себя чувствовать.

Хоть и не собирался запрещать ей этого. Она была тем, кем была, и он связывал свою жизнь с бойцом.

Просто такой уж она была.

Его взгляд переместился на прикроватную тумбочку.

Наклонившись, он выдвинул верхний ящичек и достал дневник своего отца. Погладив рукой мягкую кожаную обложку, он почувствовал, что история переходит из рассказа в действительность. Когда-то давно другие руки держали эту книгу и писали на этих страницах… а затем, через ряд несчастных случаев и удач дневник сквозь дни и ночи перекочевал к Джону.

По непонятной причине в эту ночь его связь со своим отцом Дариусом, казалась, очень сильна, чтобы пробиться сквозь туманный эфир времени и притянуть их обоих, соединяя их вместе до тех пор… Боже, казалось, словно они были практически одним человеком.

Потому что знал, что его отец был бы в восторге от этого. Знал наверняка, словно тот сидел рядом с ним на этой кровати.

Дариус бы хотел, чтобы они с Хекс, в конце концов, оказались вместе. Почему? Кто знает… но эта было правдой, такой же реальной, как клятвы, которые он в скором времени принесет."

"Джон снова потянулся к ящичку, и на этот раз достал маленькую старинную шкатулку. Подняв крышку, он уставился на тяжелый золотой перстень.

Чертова штуковина была огромного размера и соответствовала руке воина, его поверхность мерцала тонкой паутиной царапин, покрывающих герб и боковые стороны.

Размер идеально соответствовал указательному пальцу его правой руки.

И Джон внезапно решил, что никогда не снимет его, даже перед битвой.

— Он бы это одобрил.

Джон поднял взгляд. Тор вернулся, притащив с собой кучу черного шелка… и Лэсситера. Стоя позади парня, падший ангел светился, разливающимся свечением во всех направлениях, словно в коридоре был восход солнца.

«Знаешь, что-то мне подсказывает, что ты прав», — показал жестами Джон.

— Я знаю, что прав. — Брат подошел и сел на кровать. — Он знал ее.

«Кого?»

— Хекс. Он был там, когда она родилась, когда ее мать… — Наступила долгая пауза, словно Тор запер эти воспоминания, но их всплески еще не совсем успокоились. — Когда ее мать умерла, он отдал Хекс семье, которая могла о ней позаботиться. Он любил эту малышку… как и я. Вот почему он назвал ее Хексания.