Мой любовник

Как это отличалось от Харма и его сына. Этот юнец стоял рядом со своим кровным отцом, но, несмотря на все внимание, которое ему тот оказывал, он с таким же успехом мог стоять рядом с незнакомцем.

Агони наклонился к Дариусу: — Кто-то должен присматривать за этим парнишкой.

Дариус кивнул: — Согласен.

— Я только этой ночью привел его из военного лагеря.

Дариус посмотрел на брата: — Неужели? И где был его отец?

— Между ног девицы.

Дариус выругался себе под нос. Воистину Брат был слишком жесток, несмотря на свое хорошее воспитание и основные инстинкты. У него было много сыновей, хотя это и не было оправданием его легкомысленности.

Конечно же, его остальные сыновья не подходили Братству, так как их матери не были Избранными.

Однако, Харму, казалось, было совершенно на все плевать.

Когда бедный парень стоял так обособленно, Дариус вспомнил свою первую ночь на поле боя: как он ни к кому не был привязан… как боялся столкнуться лицом к лицу с врагом, не имея ничего, кроме смекалки и той скудной подготовки, чтобы закалить свой характер. Дело не в том, что Братьев не заботило, что с ним происходит.

Им нужно было следить за собой, а ему — доказать, что он в состоянии сам за себя постоять.

Этот молодой мужчина находился в таком же затруднительном положении. С одним только отличием — у него есть отец, который должен его поддержать.

— Будь здоров, Дариус, — сказал Агони, как только королевская семья смешалась с Братьями, пожимая друг другу руки перед уходом. — Я сопровождаю короля и принца.

— Будь здоров, брат мой. — Они наскоро обнялись, а затем Агони присоединился к Рофам и вышел с ними из пещеры.

Когда подошел Тортур и начал распределение территорий для ночного дежурства, и начали формироваться пары, Дариус поверх голов посмотрел на сына Харма.

Парень неподвижно стоял спиной к стене, по-прежнему держа руки за собой. Харма, казалось, ничего не интересовало, кроме болтовни с остальными.

Тортур вложил два пальца в рот и свистнул.

— Братья мои! Внимание! — В пещере повисла тишина. — Благодарю. С территориями все понятно?

Последовало коллективное подтверждение и Братья начали расходиться. Харм даже не оглянувшись на своего сына, просто направился к выходу.

Очнувшись, парень вытащил руки из-за спины и потер их друг о друга. Сделав шаг вперед, он окликнул своего отца один раз… затем, другой.

Брат повернулся, выражение его лица выражало столкновение с нежеланной обязанностью: — Давай не сейчас…

— Если позволишь, — произнес Дариус, становясь между ними, — для меня было бы честью, если бы он оказал мне содействие в деле. Если ты не сочтешь это за оскорбление, конечно.

Правда в том, что его не заботило, прозвучало ли это как оскорбление.