Мой (не)выносимый сосед

Я тоже его отпихиваю, но сил совсем нет, а он еще и сопротивляется.

– Отвали, лягушка, дай с рыжей полежим! – еле ворочает языком, и больно хватает меня за волосы, пытаясь удержаться сверху.

– А-а-ай! – пищу. Из глаз брызгают слёзы. Это какой-то дурдом!

Вдруг Женька слетает с меня разом. Не понимаю, как у Светы только сил хватило его так резко стащить. Толпа вокруг мгновенно оживает. До этого только равнодушно посмеивались, а сейчас все возбужденно кричат. Звук глухих ударов, мат, стоны. Сажусь, тряся головой в попытке быстро прийти в себя, и приоткрываю рот от удивления.

Сашка.

Злой как черт. Месит этого пьяного дуралея рядом со мной. Тот уже даже не защищается, только пытается голову прикрыть и промычать какие-то оправдания. Дурнота мигом уходит, уступая место бурлящему адреналину. Подскакиваю к ним.

– Саш! Не надо! Саш!

Он будто не слышит. Методично продолжает, держа Женю за ворот куртки как нашкодившего в тапок кота. Мужики из толпы, только теперь сообразив, кидаются на помощь. Разнимают их наконец.

– Все, Санек, хватит, хорош, убьешь же, – двое отводят Сашку подальше, остальные пытаются поднять переотмечавшего Женю.

Вид у него так себе. Лицо синеет на глазах. Но он гордо бормочет, что «все нормально, мужики» и «с Новым годом вас, с новым счастьем». Значит будет жить.

Сашка в это время сбрасывает с себя чужие руки, что бы не держали, и находит взглядом меня. Вид у него бешеный. На мгновение колит страх. Особенно, когда кивает мне, молча приказывая отойти с ним поговорить. Я напротив застываю на месте, нервно прикусив губу. Ничего такого- просто включился инстинкт самосохранения.

– Свет, на баре постой пожалуйста, – поворачивается к Светке.

– Ок, Сань.

– А ты, – все-таки подходит, хватает меня за локоть и волочет в сторону одинокой заснеженной беседки у забора, – Со мной пошли.

Сашка заходит в шестиугольную беседку первым, не оборачиваясь на меня. Меряет ее шагами, кружа по периметру, раздраженно смахивает снег со скамейки, садится и снова встает. Замечаю, что костяшки у него содраны… И вообще весь будто еще там, в драке. Движения резкие, черты лица заостренные, над торсом, обтянутым одной футболкой, будто клубится пар.

Обнимаю себя за плечи, подпирая плечом один из столбиков беседки, молча слежу за ним, поджимая губы. Голова до сих раскалывается, из-за этого воспринимаю все слегка заторможено. Пусть только попробует начать меня обвинять…

– Он тебе ничего не сделал? – вдруг резко останавливается в центре беседки и вперяет в меня тяжелый озабоченный взгляд.

– Рухнул на меня пьяный и, когда падала, я ударилась о землю головой, – тут же жалуюсь, хмуря брови.

– Сильно? Кружится? – у Сашки меняется лицо, он словно разом остывает градусов на десять.

– Не кружится, но болит, – решаю его добить.