Мой (не) случайный

Это похоже на игру «Кто кого убьёт взглядом». Холодные глаза Саши и чёрные — Глеба. Хоть ставки ставь, кто кого додавит. И это даже не смешно. Что, черт побери, происходит?!

— Мы поживем у тебя пару дней, — говорит Глеб.

— Даже так, — ухмыляется Саша. — А что, твои три квартиры все разом сгорели? Или ты их просрал, как все в своей жизни? — весьма резко высказывается Александр.

— Пойдем обсудим в кабинет? — довольно сдержано просит Глеб, наклоняется к Раде, что-то шепчет ей. Со скрипом, слишком шумно отодвигает стул и идет вслед за Александром.

Мужчины уходят, оставляя нас с Радой наедине.

— Они совсем не ладят? — спрашивает у меня девушка.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мы недавно вместе. Я, если честно, только сегодня узнала, что у Саши есть братья.

— Такая же фигня, — разводит руками Рада. Одновременно усмехаемся.

— У вас что-то случилось? — уже серьезно интересуюсь я.

— Да, у нас что-то случилось, — печально отвечает Рада. Пауза, девушка берет сыр, отламывает кусочек и отворачивается к окну.

— А почему тебя назвали Рада? — меняю я тему. — Нет, ты не думай, мне нравится твое имя, но ты вроде не цыганка.

— Нет, родители просто с фантазией, — усмехается она.

— Понимаю, мои тоже. Я Алевтина.

Смеёмся. Рада ведет плечами, и я замечаю на ее ключице чёрную тату в виде надписи.

— Классная татуировка. Я тоже хочу, но никак не решусь.

— Если хочешь просто картинку для красоты, то не стоит. В татуировке должен быть смысл.

— У тебя есть смысл?

— Есть.

— Интересно.

Поднимаюсь из-за стола, начиная убирать тарелки. Рада тоже встаёт и молча мне помогает.

— Давай я помою посуду, — предлагает она.

— Ну что ты, здесь, у Александра Яковлевича, есть посудомоечная машина. Все дела, — развожу я руками.

— А вы интересная пара. Такие разные.

— Да не говори, сама в шоке, — смеюсь я.

Минут через двадцать мужчины выходят из кабинета, и на их лицах февраль. Оба хмурые и не в восторге от встречи.

— Ваша комната там, — Александр указывает на гостевую. — Белье и полотенца в шкафу. — Я отвезу Алевтину домой и вернусь, — выдыхает Саша.

С удовольствием хватаю сумку, прощаюсь с Глебом и Радой и смываюсь в гостиную. Обстановочка накаленная, а у меня у самой сейчас в голове полная каша от мысли, что нужно говорить с Димой. И ведь от этого разговора не сбежишь…

Садимся в машину, едем молча. Александр в себе, сосредоточенно смотрит на дорогу.

— У твоего брата проблемы? — спрашиваю, нарушая напряжённое молчание, опускаю руку на его ногу и сжимаю."

"— Это закономерность, Аля. Я знал, что эти проблемы скоро его накроют. Я предупреждал его и не раз. Но он, сука, возомнил себя бессмертным!

О, Александр Яковлевич, матерится. Плохой знак. Видимо, действительно все плохо.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, Аля.