Мой (не)сносный сосед

Полчаса, и я торможу у парковки перед широко известным среди тусовщиков заведением, где яблоку негде упасть. Автомобили стоят вплотную, а неумехе, бросившему свой лексус поперек и занявшему целых три места, было бы неплохо настучать по пустой голове. Но, к моему величайшему сожалению, номера телефона этот баран не оставил. Так что я паркую свой байк с торца здания и направляюсь к служебному входу, по пути осушая банку с колой и вызванивая Захара, который, судя по грохочущей музыке и женским голосам на заднем фоне, уже неплохо развлекается.

– Добби, наконец-то, свободен, а, Фил? – орет во всю глотку Лагутин, оглушая сидящих рядом девчонок, подозрительно напоминающих Катю и Свету, собиравшихся с нами на Майорку месяц назад. Пока я пытаюсь сообразить, зачем этот балбес просил энергетик, если он цедит третий по счету коктейль с молочно-оранжевыми прослойками и выглядит более чем довольным жизнью. – Тебя мама до утра отпустила? А жена против не будет?

– Идиот, – цежу сквозь зубы я и бахаюсь на диван с искренним убеждением, что надо либо менять друзей, либо кондицию.

– Так он женат? – разочарованно выдыхает Света, заставляя меня думать, что вечер в компании Ченнинга Татума и Джоны Хилла был бы более предпочтительным.

Проглотив иронично-злобный ответ, я изучаю меню и разрываюсь между цезарем с курицей и большим сочным гамбургером, когда перед моим носом сначала материализуется стакан с яблочным соком. А потом рядом усаживается Феликс, которого я, действительно, рад видеть. И чего я точно не хочу знать, так это того, что у него на губах делает отвратительно-яркая розовая помада.

– Слава богу, ты приехал! – жмется ко мне друг, опасливо косясь на кокетливо улыбающуюся Катю, и мне даже становится немного жаль бедолагу. Раньше я и сам частенько бывал в его шкуре.

– Я еще чего-то не знаю? – передаю товарищу салфетку, недвусмысленно намекая на то, что стоит удалить боевой раскрас, и готовлюсь выслушать душещипательную историю.

Но появляющийся между столиками в трех метрах от нас ведущий вносит определенные коррективы. Парень оттягивает и отпускает подтяжки, возвращающиеся со звонким щелчком на место, и начинает вещать приятным низким голосом.

– Я знаю, вы все этого долго ждали! Оригинальное шоу, яркие номера и… новая участница!

Зал взрывается оглушительными аплодисментами, мягкий синий свет заливает полукруглую сцену, на которой в ожидании музыки замерли четыре танцовщицы. Я же впиваюсь не верящим взглядом в изящную хрупкую фигурку с левого края и понимаю, что я – идиот…

Потому что только полный кретин может каждый день смотреть на девушку и не видеть, какая она невероятная.

Я озадаченно тру глаза, пытаясь избавиться от галлюцинаций, но сомнений быть не может.