Мой (не)сносный сосед

– Дети, а давайте запланируем свадьбу? Через месяц! В субботу в загс сходите, заявление подадите…

Только что отправленный в рот вареник становится мне поперек горла, вилка падает на пол, и мы с соседом синхронно опускаемся ее поднимать, сталкиваясь под столом лбами.

Как говорится в пословице: «Вот и приплыли тазики!»

Глава 23

Иван

Я не доверяю свадьбам —

всё заканчивается браком.

(с) к/ф «Теория лжи».

– Филатов, я тебя убью! – ожесточенно шепчет Кнопка, потирая ушибленное место, я же залипаю на ее чувственных, изящно очерченных губах. И мне нет совершенно никакого дела до того, что из окружающего мира пропали все звуки, потому что сейчас значение имеет только очаровательная ямочка на левой щеке и выпирающие острые ключицы.

До вилки мы с Аленкой дотрагиваемся одновременно, и от соприкосновения наших пальцев меня прошибает мощнейшим электрическим разрядом, а язык прилипает к нёбу. Вот уж не думал, что устроенный для матери спектакль так быстро перерастет во что-то реальное.

– Так что насчет загса? – не унимается моя деятельная маман, когда мы с Васькой по очереди выныриваем из-под стола, и мне приходится легонько сжать ладонь Кнопки, надеясь, что девушка не сорвется и не раскроет нашу с ней маленькую грязную тайну.

– Мы не торопимся, мам, Алене университет еще надо закончить, а вот после выпуска… – я затыкаюсь на полуслове, потому что мне в бедро втыкаются четыре зубчика той самой вилки, и еле сдерживаюсь, чтобы не взвыть. Мелкая зараза, блин.

– Такими темпами внуков я не дождусь, – не замечает моих физических страданий родительница и, показательно вздохнув, наливает в бокал специально припасенного для торжественного случая красного вина. – Хоть напьюсь с горя.

– А тебе нельзя. Дети должны быть здоровыми, – адресую пассаж Аленке, выдергивая у нее бутылку, в которую она вцепилась обеими руками, и с довольной ухмылкой отодвигаю алкоголь на край стола."

"– Какие дети?

– Которых ты мне родишь, – Васька пару раз изумленно моргает, а потом снова вонзает металл в мое многострадальное бедро, но я не в обиде. Вид ее алеющих, словно маки, щек стоит того, чтобы капельку потерпеть.

Остаток ужина я провожу под аккомпанемент выразительного сопения матери и красноречивых Аленкиных взглядов, обещающих мне кары небесные и кровавую расплату. Только настроение упорно стремится все выше и выше, а хмурящуюся Кнопку так и хочется взвалить на плечо и утащить в спальню, что я и делаю после того, как она сгружает тарелки в посудомойку.

– Филатов, ты обалдел? – тихим шепотом ругается девчонка, и смотрится это до невозможного смешно и совсем не грозно.