Мой ненастоящий

Вопрос исхода операции замят с виртуозной настойчивостью. Впрочем, я наше соглашение тоже помню. И Ярослав мне за него уже послал целую кучу сообщений, не сразу поверив, что его брат пошел на уступку.

«Ты много для него значишь, раз ты смогла его продавить», — написал он напоследок.

— Ну, и что у нас первое в планах на Париж? — с любопытством спрашиваю, ведь я совсем ничего не ждала от этой поездки. И самой поездки не ждала, если честно.

— Дурацкий вопрос, Цветочек, — откликается Влад с легкой насмешкой, — что за турист приедет в Париж и не побывает на Эйфелевой башне? Лично я очень хочу целовать тебя до обморока на самой верхней её площадке. Есть возражения?

Возражения у меня были. Только я обещала их как-то сдерживать. Тем более, я и сама как тонущая собачонка вцепляюсь всеми зубами в каждую секунду с Владом. С мужем. И стараюсь не думать о том, что было озвучено им в больнице.

Что его перспективы и после операции только немногим лучше тех, что без неё.

И перспектива оказаться вдовой так быстро…

Нет, не думать об этом, лучше не думать!

— Эйфелева башня? — улыбаюсь я бодро. — Знаешь, звучит очень многообещающе…

44. Маргаритка

— Маргаритка. Пора вставать.

Ну хоть минуточку он может мне еще позволить? В конце концов, это он вчера полдня «гулял» меня по местным бутикам, из-за чего мой и без того невообразимый гардероб расширился примерно вдвое, а потом…

А потом был пикник у подножия Эйфелевой башни. Обещанное «целовать до одури» — на её верхушке. И бесконечная ночная прогулка, закончившаяся только тогда, когда я поняла, что еще шаг — и я просто упаду ничком и не встану на свои ноги неделю.

Может, он хоть припомнит, что все это время был со мной рядом? И пожалеет?

— Вставай уже!

— Побойся бога, Влад… — этот жалкий стон оказывается максимумом моих возможностей. Я отворачиваюсь, пытаясь дать ему понять, что не в настроении сейчас просыпаться.

— Я атеист, — с этими словами бессовестный безбожник раздергивает шторы как раз напротив моей кровати, и я тут же с визгом перекатываюсь на другой бок, потому что яркие солнечные лучи ударили мне прямо в лицо.

— А вот ты, похоже, древних вампирских кровей, дорогая, — ехидно хмыкает любезнейший Владислав Каримович за моей спиной, глядя, как я накрываюсь с головой одеялом, пытаясь выкрасть себе хоть пять минут сна."

"Вампирских, не вампирских, но от пары бокалов крови своего супруга я бы сейчас не отказалась. Они бы меня очень освежили.

— Вставай, — под коленями этого чудовища вздрагивает кровать. А потом он сам, вопиюще холодный, лезет ко мне под одеяло. С лапами своими ледяными!

— Влад!!! Где ты был, черт возьми!

— Бегал, — он такой невозмутимый, будто в душе не предполагает, от чего я тут почти сорвалась до визга, — в аптеку.