Мой ненастоящий

Я же сойду с ума в итоге! И буду вешаться на всех мужчин подряд, хватать их и нюхать, нюхать, нюхать, пытаясь найти хоть мало-мальски похожий аромат…

— Тебе лучше поспать, Цветочек, — его пальцы поглаживают меня по плечу, будто отделяя меня от этого безумного мира, — дорога долгая. Нам есть что обсудить, но не думаю, что это будет уместно сейчас. Лучше поговорим дома.

Ура!

Мы поговорим дома. Мою агонию продляют еще на несколько часов, а Владислав Ветров почему-то проявляет несвойственное ему милосердие.

Мне кажется, что я не усну. Меня почти тошнит от пережитых эмоций и их послевкусия, я того и гляди отравлюсь собственным страхом и ощущением надвигающегося конца. Вот только… Тепло машины, близость мужа, чувство безопасности, вторые сутки без нормального сна…

У меня не остается выбора вывезти все это без сна, меня вырубает мгновенно и эффективно, будто обухом кто по голове приложил.

Сон темный, тяжелый, душный, и я во сне хватаюсь за колени мужа, и монстры, тянущие ко мне свои липкие руки, отступают. Пятятся обратно в свою темноту.

Просыпаюсь через несколько часов… Там же. В машине. В полной темноте и тишине. Впечатавшись щекой в колени мужа.

Мужа…

Паника накатывает на меня внезапно — в салоне темно, и мне мерещится, что Влад не дышит. Хуже кошмара просто быть не может. Я подскакиваю и жесткая ладонь меня тут же ловит и прижимает обратно.

— Спи… — сипло приказывает мне Влад, — я отпустил водителя, чтобы тебя не будить. Сейчас четыре утра. Слишком рано, чтоб просыпаться.

— Но ты… Тебе неудобно! И твоя рана…

— Спи!

Тон такой, что очевидно, что спорить с ним сейчас абсолютно бесполезно, так что я все-таки закрываю глаза и снова проваливаюсь в сон. Крепкий, темный, но на этот раз — без сновидений.

Второй раз просыпаюсь уже в постели. Жалюзи чуть-чуть приподняты, чтоб в комнате было светло, и сразу становится очевидно — времени никак не меньше полудня. А то и больше. Боже. Ну, я и спать…

Выходить — страшно.

Пока я здесь — меня не казнят, не изгонят, не сдерут с меня кожу, ткнув в лицо моей грязной правдой.

И момент явления пред очи мужа я оттягиваю как могу. Сначала в душе пытаюсь скрести с себя кожу — мне все кажется, что на ней остались липкие следы пальцев Муратова. Потом мажу синяки, сначала мазью от гематом, потом — тональным кремом.

Долго вожусь с выбором одежды.

Но в конце концов…

Отходные маневры заканчиваются. Мне приходится выйти наружу и… Почти сразу услышать звучную матершину, льющуюся рекой изо рта Владислава Ветрова.

Я иду на звук — и выбредаю в гостиную. Влад в распахнутом на груди халате и пижамных штанах лежит на диване, и над ним склонился высокий, бритый под ноль мужик.