Мой ненастоящий

— А еще ты смертельно разочарована в романтических отношениях как явлении. Это мне тоже на руку, — добавляет Ветров, и это заставляет меня вынырнуть из моей прострации.

— С чего вы взяли? — я оказываюсь уязвлена слишком глубоко — Владислав Каримович вдруг оказывается чересчур проницателен. Но сознаваться в этом я точно не буду. Напротив, буду все отчаянно отрицать, противореча этой его характеристике про «исключительную честность».

Обман мне слабо удается, кажется.

Ветров смотрит на меня как на забавную рыбку, что дергает у него перед носом красивым, интересно переливающимся хвостом. Будто насквозь меня видит…

— Ты часто перерабатываешь. Рано приезжаешь на работу, — спокойно произносит Ветров, попутно расчленяя вилкой то кулинарное произведение искусства, что ждало его на тарелке, — ни один отягченный семьей или отношениями человек так себя не ведет. За время работы у меня ты четырнадцать раз отказывалась от приглашений на ужин или свидание. Два раза из четырех приглашения были сделаны клиентами моей фирмы. Состоятельными клиентами. И не престарелыми мешками, а молодыми, интересными альфачами, которые точно знают, как понравиться девушке. Ты даже не рассматривала их как вариант. Вообще никого — ни богатых, ни красивых, ни коллег по работе, вроде того же Юрия Николаевича. Ты не хочешь отношений. Боишься их как огня. Это меня устраивает.

— С чего вы решили, что меня устроит ваше предложение?"

"— А разве ты не устала пахать, Маргаритка? — вдруг прямо и просто спрашивает Ветров, уставляясь в мои глаза аж через весь стол. — Ты терпишь одного самодура за другим, выпрыгиваешь из туфлей, расплачиваешься с чужими долгами, не можешь себе позволить ничего из того, о чем мечтаешь. Ты ведь хочешь ребенка. И не ври, что не хочешь. Я восемь раз видел тебя с детьми клиентов, четыре раза — с моей племянницей. Ты смотришь на детей как на радугу, которой никогда не достигнешь. Ты понимаешь, что это ответственность, и что ты её себе позволить не можешь.

Мои пальцы стискиваются на первой попавшейся вилке.

Какой же он все-таки гад! Мерзкий, бесцеремонный и… Видящий меня насквозь.

Да, я не могу!

Не могу рожать ребенка, чтобы стать зависимой от Сивого еще сильнее.

Не могу допустить, чтоб мой ребенок потом отмывался от моей внезапно выплывшей репутации. Клеймо «мать-шлюха», чтоб все соседи тыкали пальцем, это… Боже, от этого никакой психотерапевт не спасет.

Да и что там, я не могу поступать с моим ребенком так же, как моя мать поступила со мной. Мой ребенок не должен собирать бутылки, чтобы просто купить домой хлеба. И носить обноски, которые всем двором собирали сердобольные матрены, тоже…

Если я не могу обеспечить моему ребенку хорошее детство — я просто подожду.