Мой ненастоящий

Действительно нравится, и ты об этом давно знаешь, просто очень хорошо прикидываешься, что это тебя не волнует.

Откровение второе — уровень влечения к нему у тебя сейчас такой, что ноги отнимаются и хочется вообще ими не ходить. Если Владислав Каримович изволит поймать тебя на ручки.

Давно такого не было. Давно уже гормоны не забивали в моем организме практически паническую непереносимость мужчин, давно я не ощущала в себе готовности закрыть глаза и нырнуть. На страх и риск…

Откровение третье — ему как и прежде на тебя плевать. Ты — как и прежде инструмент для достижения цели. Обольщать тебя, любить тебя, относиться к тебе как к человеку никто не собирается.

И это — внезапно обидно.

На этой досаде я ловлю себя как с поличным на месте преступления.

Рита, ты вообще в своем уме? Другого мужчину для своих хотелок ты выбрать не могла, конечно?

Видимо, нет…

Я поднимаюсь с пола, ползу в чертову личную ванную, чтобы умыться ледяной водой и зависнуть на свое отражение в зеркале.

Синяки.

Расписанная ими половина моего лица выглядит кошмарно.

Этим подбитым глазом точно никого не очаруешь.

Первый раз за последние сутки я так сильно ненавижу ублюдка Городецкого.

Первый раз за несколько лет испытываю нереальную досаду от того, что выбыла с поля боя, на котором испокон веков сражаются мужчины и женщины.

Ветров привык к лучшему. К бесконечно длинным ногам, к идеальной картинке. Я не соответствую ни одному из этих критериев, возможно, поэтому он и ведет себя как ведет. Той же Лане доставалась иная его сторона.

И все-таки… Я смотрю на себя в зеркало и отчаянно хочу мести. Эмоций от этого ледяного истукана. Хочу выжать из него всю кровь по капельке, даже если сама я при этом обречена.

Стук в дверь моей комнаты отрывает меня от моих размышлений.

— Маргарита Александровна, выйдите к завтраку, Владислав Каримович вас ждет.

— Сейчас!

Сейчас-то сейчас, вот только…

Я вихрем прохожусь по содержимому шкафа. Еще час назад критерии для отбора одежды были абсолютно другими. Сейчас…

Сейчас я выбираю красное платье. Такое томное, сочное, с разрезом на бедре.

Любишь ты мои ноги, Владислав Каримович. Так в этом палишься, что больше просто невозможно.

Что ж, хорошо. Значит, повода смотреть мне в глаза у тебя не будет.

Шагаю на завтрак — под моими ногами будто земля горит.

Первый раз за два года по своей воле я надела откровенное платье, да еще и задрав подбородок вверх, шагаю навстречу тому, кого соблазнять даже не собиралась. К черту.

Он сам никак не может определиться, что ему нужно — чтоб я убиралась с его глаз или завтракала в его присутствии.

Мое появление в столовой проходит в тишине. Ветров и правда здесь, сидит, уткнувшись в экран планшета, выражение лица такое ядовитое — хоть тараканов трави.