Мой неидеальный мужчина

Дмитрий не отвечает, подходит ближе, останавливаясь буквально в полушаге от меня, и нависает, словно хищник, которому наконец-таки удалось настигнуть добычу. Его тяжёлый взгляд не предвещает ничего хорошего, а пальцы так и норовят сжаться в кулаки. Смотрит в мои глаза настолько пристально, прищуриваясь, что я даже чувствую, как эти два вспыхнувших тёмно-серых уголька переворачивают во мне всё вверх дном.

Молчание накаляет обстановку слишком сильно. Я буквально физически ощущаю, как в воздухе повисает напряжение, время останавливается и начинается вечность. Такого острого волнения от «битвы» взглядов я ни с кем не испытывала, только с ним. Смотрю на него и не могу понять по выражению лица, какое желание раздирает мужчину больше всего.

Наконец Дима первым нарушает тишину пугающе тихим голосом:

— Я улетал с мыслью поскорее вернуться. Бросил наполовину решённые дела. Спешил к тебе как ненормальный, потому что скучал, а ты избегала моих звонков, наматывая мои нервы на кулак. Верил — приеду домой и получу свою дозу умиротворения, но вместо этого очередная непонятка между нами...

Дима наклоняется, осторожно забирает из моих дрожащих пальцев сигарету, обжигая их лёгким касанием, и выравнивается в полный рост.

Сердце пропускает удар. Я замираю, наблюдая, как его чувственные губы смыкаются на тонком фильтре. Слегка прищуриваясь, он глубоко затягивается и тут же выпускает тоненькой струйкой дым к потолку. Несколько долгих секунд Воронцов внимательно рассматривает меня, напрягая желваки на тёмных от щетины скулах. Одной затяжкой уничтожает сигарету до края, выдыхает сизое облачко и ловким щелчком отправляет фильтр в стоящую неподалеку пустую банку от краски.

— Я устал, Ася, — он снисходительно усмехается, разбивая моё оцепенение вдребезги. Его голос звучит спокойно, отчего мне становится не по себе. — Черррт! С тобой как на мине. Шаг вправо, шаг влево — рванёт, мало не покажется. У меня нет больше сил выяснять и что-то тебе доказывать, но я хочу знать, какого хрена ты вытворяешь?

Достаёт из кармана брюк скомканный клочок бумаги, на котором я твёрдым почерком написала мотив своего ухода, и зачитывает:

— «Дима! Каждый раз пытаюсь убедить себя, что у нас с тобой все в порядке, но это не так. Наши отношения погрязли во лжи. И если тебе сложно определиться, кого из нас двоих выбрать, чтобы делить постель, я тебе помогу...» — он прерывает чтение и переводит на меня недоуменный взгляд. — Что это значит, Ася? Что за бред? Ты предъявляешь мне очередную измену, собираешь вещи и уходишь с ребёнком, не предупреждая о своём единогласном решении? — опускает руки, комкая в очередной раз записку в кулаке.

— Я всё объяснила, — стараюсь не выдать дрожащего голоса из-за того, что он сейчас строит из себя святого.