Мой палач. Реквием (СИ)

Даже не скажешь, что родила малышку. Разве только грудь стала больше на размер и бедра чуть шире, в остальном же я осталась худенькой и хрупкой, и я научилась это использовать. Нет, не для денег и славы, мне было плевать на это. Для него только. Для моего палача все это делала.

Меня красили и одевали, фотографировали, и я с радостью на это шла. Я хотела Бесаева приманить. Чтобы он нашел меня, и тогда…я смогла отомстить за свою боль сполна.

***

— Синицына, еще одна такая выходка, и ты уволена! Не посмотрю, что у тебя уже толпа фанатов.

— Не уволите! Я нужна вам. Вы на мне деньги зарабатываете."

"Гаркаю на всеми уважаемого концертного директора Григория Викторовича. Да, у нас с ним испортились отношения после того, как я начала этот чертов порошок использовать. Он делал мне лучше, но вместе с тем я начала срывать концерты. Не могла выступать. Просто руки уже отказывались давать по тридцать концертов в месяц, ездить по фотосессиям и еще каким-то встречам, которые уже были одинаковыми для меня, и я делала все на автомате. Я просто хотела светиться, и делала для этого все. Бес никак не появлялся, и я лепила себя на все журналы, лишь бы выманить зверя, чтобы потом убить.

— Дура, возьми уже себя в руки! Ты точно не туда идешь. Я не знаю, что там за трагедия личная у тебя, но Ася то, что ты делаешь, не игрушки! Ты такая талантливая, но сама же губишь себя!

— Идите к черту! К черту вас всех! Кричу на него, и тогда директор громко хлопает дверью гримерки. У нас с ним короткий разговор и да, я научилась огрызаться, как последняя тварь.

Кажется, аж кости трещат от злости, и красная помада выпадает из моих рук, едва я успеваю докрасить губы. Пальцы трясутся, как у алкоголика, черт возьми, да что такое со мной?!

Ненавижу уже их. Всех ненавижу! Сорву еще один концерт, подумаешь. Почему они вообще ходят слушать меня, особенно эту…колыбельную мою. Наверное, уже в тысячный раз ее играла. Даже пела ее. Слова написала. Про ангела песня, про мою Амели. Я знаю сотни произведений, и все равно только колыбельную всегда просят. Нравится им, тогда как каждая нота из этой мелодии душу мне рвет.

Смотрю на себя в зеркало гримерки. В черном обтягивающем платье до колен с глубоким вырезом, открывающим вид на упругую грудь. Шрамы старательно замазаны толстым слоем грима, волосы уложены в крупные волны, немного подколоты сбоку. На лице штукатурки много, ярко, красиво, как всегда, хоть меня уже тошнит от этого. Не я это, кукла только, робот, машина, но не та Ася, которая внутри сидит, и плачет по дочери, воет раненой волчицей по ней и нему. Моему демону, которого я смела любить.

Усмехаюсь. Я все же стала красивой сукой. Такой, как он и хотел. Тянусь к сумочке. Достаю порошок. Открываю пакетик и высыпаю немного на зеркальце. Вдыхаю и закидываю голову, прикрываю глаза.