Мой палач. Реквием (СИ)

Он ничуть не изменился. Это все такой же прежний Бес, который умеет мне делать больно.

В его глазах огонь плескается, а руки почему-то дрожат. Сильно.

— Ася, пойми уже, наконец! Я отказался от этой ненависти, чтобы ты жила, чтобы была со мной! Никогда бы я не навредил ребенку, себя бы лучше застрелил, но ребенка бы пальцем не тронул! — Уходи, Тимур. Я т…тебе не верю б…больше.

Шепчу ему сквозь слезы, задыхаясь от истерики и видя отражение своей ненависти в до боли любимых глазах зверя.

Все думаю, что Бес сейчас ударит меня, но он резко руки свои убирает и просто выходит за дверь. Хлопает ею так сильно, что замок отваливается с петель, а я реву…уже сама не зная, кого винить в этом всем.

Демон говорит, что не делал этого, но я как я могу поверить, если своими глазами видела, что было много крови. Если не Бес это сделал, то кто…кто тогда забрал у меня Амели! Забрал мое счастье, мою жизнь забрал себе, оставив умирать без нее каждую секунду.

Глава 23

Ночью меня всего шатает, когда в комнату к ней пробираюсь. Точно вор, крадусь тихо, боясь разбудить, но Ася все же встает, не спит она ни хрена также, как и я. Призраком по дому шатаюсь. Не могу я тронуть мотылька в эту ночь. Хочу и не могу, сжимая горло своему черному демону голыми руками. Она горем убитая, а я не знаю за какую нить ухватится чтобы дочь нашу найти. Хотя бы тело Асе вернуть, хоть могилу, хоть что-то блядь, но нет НИЧЕГО.

Виктор днем снова пришел с пустыми руками. Следов нет, подсказок, улик, вообще нет ничего. Куда рыть, кто мог сделать мне такое. Самый страшный враг тот, кто жизнью своей не дорожит совсем.

Когда схватил Асю за плечи, прижал к себе, думал рехнусь уже просто. Как же я мечтал обнять ее нормально, но даже это не получалось. Они шипела и дрожала в моих руках. Ненавидя. Меня, конечно. Заслуженно, а еще плакала от страха и обиды снова. И я уже не мог видеть эти ее слезы.

Я выхожу из комнаты, до кабинета едва доползаю, игнорируя адскую боль в голове. Восстановили тут уже все. О пожаре ничего не напоминает. Диск только сломанный остался. Тот самый, обломки которого я сейчас верчу в руках. Больше трех лет семью не видел. Нет ничего от них, только эти осколки, не подлежащие восстановлению.

Откидываюсь на кресло. Ася. Все это время в аду настоящем жила, тогда как я сам сдыхал, только отдельно. Уехать подальше, вырезать ее из сердца, да не получилось. Как болезнь засела в голове и не проходит.

Правда. Ася все эти дни правду мне пыталась сказать, а я не верил. Не мог, просто не мог поверить, что она ребенка от меня родила. Скрыла беременность, скрыла блядь, все на свете, сбежала, а я не знал.

Не знал даже, что ребенок у нас был. Девочка. Наша дочь, которую я даже в глаза не видел. Не защитил, не уберег ее…Понятно теперь, чего Ася зверем диким бросается на меня…ненавидит.