Мой палач. Реквием (СИ)

Они погибли и я подох вместе с ними.

Глава 30

Я не очень помню, как Виктор дотягивает меня до дома. Меня всего трясет и это не проходит.

— Тимур, не упирайся, сиди спокойно! Кто-то держит меня за плечи и я замечаю старого знакомого врача. Он сидит предо мной с хирургическими ножницами и кучей бинтов, тогда как я смотрю на свои руки и усмехаюсь. Обгоревшие, кожа кусками отваливается, а мне не больно. Я не чувствую ни хрена уже. Дыра одна только в груди. Без нее. Без Аси моей.

— Отвали. Не трогайте меня!

Отталкиваю дока, который ошарашенно смотрит на меня причитая, но похоже, Виктор не унимается. Он усаживает меня обратно и с помощью еще трех охранников они все же вытаскивают пулю из плеча, наносят какую-то хрень мне на руки и накладывают тугую повязку.

— Скажи, кто…Кто, сука, гранату подложил?

— Люди Булата. Они просчитали, что ты Амели будешь вывозить. Булат пошел ва-банк. Он знал, что ты его завалишь. Вероятно хотел, чтобы если не ему, то никому девочка не досталась.

Чеканит Виктор строго, благодарит врача, а я на пол сползаю, хватаясь за голову. Руки дрожат. Я задыхаюсь просто.

— Кто из людей Булата остался? Кого я должен зарезать за это? Кого?!"

"— Никого. Я думал, что те трое уйдут, но ты догнал и их. Их было больше. Восемнадцать человек положили. Нет больше хвоста. Заметаем сейчас следы, но жить здесь тебе больше нельзя. Вставай. Я знаю, они тебе дороги были…

— Выйди…

Хриплю, тяжело дыша. Грудь рвет на куски просто. Я снова потерял их. Тех, кого любил, снова потерял!

— Тимур, спокойно. Ты себя угробишь так. Успокойся.

— Пошел вон, я сказал! Воон!!!

Реву на него раненым зверем и наконец, я остаюсь один. В своем огромном доме, при бабле, статусе, власти, я снова один на всем белом свете.

Моя нежная девочка, единственная, которая когда-то любила меня, и та оставила меня. И детей забрала. Обоих. Дочь, которую я даже не узнал толком и сына, только начавшего нормально спать после потери родного отца.

На улице быстро темнеет, а я подняться не могу. Чувствительность в руках уже проявляется и отдается адской болью прямо в мозг, но это все неважно. Ничто теперь не важно…без нее. Невинная. Мой мотылек, моя нежная талантливая девочка. Я прикрываю глаза и вспоминаю нашу первую встречу. Какая она была красивая, нет просто идеальная. Ася всегда такой была для меня. Лучшей, самой нежной, самой ласковой и желанной. Ася улыбалась мне тогда со сцены, а я уже хотел ее убить. Она играла талантливо, а я мечтал зарыть ее поглубже.

Ненависть. Она в итоге сожрала меня, тогда как мотылек даже несмотря на ненависть меня полюбила. Чистой ласковой любовью. Она летела ко мне искренне и в итоге сгорела. От моей руки, от моей, блядь, ненависти погибла эта девочка невинная!

Я вспоминаю страх, а после настоящий дикий ужас в ее глазах. Как я брал ее впервые.