Мой похититель (СИ)

Не беременна…

Ребёнка нет…

— Но как же тест… я сделала тест, и…

— К сожалению, ложноположительные результаты встречаются не реже ложноотрицательных, — вздыхает врач. — Послушайте, если вы планируете беременность, то я бы рекомендовал вам пройти более полноценное обследование, по итогам которого вам будет назначено соответствующее лечение, и…

В ушах начинает шуметь. К глазам подкатывают слёзы.

У нас с Яром нет малыша. Того, чего я так боялась, не произошло, но при этом, почему-то я чувствую себя так, будто меня обманули!

Напряжение этого ужасного дня, во время которого я чуть не потеряла любимого, и лишилась ещё чего-то очень дорогого для меня, внезапно прорывается наружу.

Я начинаю всхлипывать, слёзы струями стекают по щекам. Понимаю, что, возможно, это выглядит очень жалко и не к месту, но совершенно ничего не могу с собой поделать!

Чувствую себя ужасно глупо!

Если бы я была внимательнее, если бы была умнее, то купила бы другой тест, подороже! И тогда бы отец не похитил меня возле клиники, а Яр не оказался на операционном столе!

Накрываю ладонью живот, продолжая плакать.

Опустошение давит на грудную клетку. Опустошённая, совершенно никчёмная, ненужная, и…

— П-п-простите… — кое-как собираюсь с силами и застёгиваю джинсы. — Я… я обычно не плачу… я…

И правда, с детства наученная отцом, что женские слёзы только раздражают людей, я всегда старалась быть сильной. Не позволяла себе плакать даже когда было по-настоящему больно, не впадала в истерику…

Но сейчас во мне словно подорвали платину, что сдерживала слёзы столько лет.

Ощущая себя очень слабой и несчастной, спешно покидаю кабинет ультразвуковой диагностики.

Изо рта рвутся неконтролируемые бульканья.

Упрямо иду вперёд, делая вид, что не слышу, как доктор окликает меня.

Пелена слёз застилает глаза, пока я топаю по коридору обратно в приёмный покой, опускаю лицо вниз, чтобы встречные люди не видели моё заплаканное лицо, и…

Врезаюсь во кого-то высокого.

— Из-из-извините… — шепчу, всхлипывая.

Большие ладони ложатся на мои плечи, и я поднимаю лицо.

— Демид… — шепчу, а потом бросаюсь в его крепкие объятия, продолжая громко всхлипывать.

Брат Яра оторопело обнимает в ответ, гладит по спине, а потом шепчет сорвавшимся голосом:

— Где Яр, Лер? Он… он что, умер?

Я снова всхлипываю, слегка отстраняюсь, выдавливая нервную улыбку.

— Н-н-нет, он жив, он на операции…

— Тогда почему ты плачешь? Что случилось?

— Ребёнок… — передёргиваю плечами. — Мой малыш… я…

— Что? — лицо Демида становится ошарашенным. — Ты беременна?

— Нет! — снова мотаю головой, чем ещё больше ввожу его в заблуждение.

— Так, ладно, — он берёт мою руку в свою и отводит на скамью для посетителей. — Давай-ка успокаивайся, — протягивает салфетку.