Мой сводный

Мой первый и единственный мужчина был Максим, и эти новые ощущения пугают меня и кажутся странными. Федя груб и резок. Он заботится лишь о своем удовольствии, вбивая в меня свой толстый стояк. Резкими глубоки толчками пронзает меня, повторяя при этом, что наконец-то он заполучил желаемое.

- Я сейчас кончу, - шепчет у уха, - как бы хотел в тебя выстрелить без резинки, - продолжает и резко затихает, максимально вжавшись в меня, следом его тело дергается в конвульсиях, и я понимаю, что он кончил.

Он обмякает, а я начинаю плакать.

Как же это все унизительно.

После секса Федя дает мне влажные салфетки и говорит:

- Это оказалось даже лучше, чем я думал. Внутри ты такая узенькая, девственница что ли была до Макса? – с ухмылкой интересуется.

- Отстань, - отвечаю сухо.

- Перестань, тебе тоже понравилось, так текла, от одного этого можно обкончаться, - продолжает веселиться, застегивая ширинку.

- Я не буду это обсуждать, - нахожу порванные трусики и забираю их в сумочку. – Тема отчисления закрыта, так понимаю?

- Я свое слово держу, - отвечает Федя. – Макс останется на обучении, думаю, даже помогу ему деньжатами, пусть ни в чем себе не отказывает и девочку свою сводит в ресторан или кино, да, малышка? – продолжает глумиться.

- Отвези меня домой, - еле шепчу. Хочу поскорее в душ и смыть с себя грязные прикосновения Феди.

- Поехали, теперь можно и музыку включить. Кстати, хотелось бы знать, как ты сосешь, не против повторить как-нибудь наши приключения? – поворачивается и нагло смотрит в мои глаза.

Клянусь, будь у меня сейчас нож в сумочке, я бы его всадила в шею Кисляева, не задумываясь.

Глава 22. Ася

Два года назад

Наконец-то Кисляев привозит меня к дому. Всю дорогу он пытается острить и разговаривать на посторонние темы, но выходит это у него плохо. Отвлечь от того, что он со мной сотворил - не выходит.

- Да че ты драму корчишь? Ничего не произошло. Потрахались, получили удовольствие. Ведешь себя как девственница патриотка. Макс никогда не узнает нашу маленькую тайну, обещаю. А слов я не нарушаю, - произносит, паркуя авто у моего подъезда.

- Замолчи, я не хочу слышать тебя, - произношу на автомате. – Ты мне противен.

- У-у-у, какая грозная, - хохочет Федор.

Тварь.

Как он может?

Федор практически изнасиловал меня, использовал в своих целях, принудив сделать то, чего бы я никогда не совершила, если бы не его давление и грязные манипуляции.

- Открой дверь, - прошу Кисляева.

- Не поцелуешь меня напоследок?

Поворачиваюсь и плюю в лицо Феди. На минуту он впадает в шок и пялится на меня злющими, как у демона глазами. Затем начинает хохотать.

- Бля, а ты резвая, но! – молниеносно хватает меня за подбородок крепкой хваткой. Чувствую острую боль. – В следующий раз за подобное ты получишь оплеуху. Мощную и болезненную.