Мой сводный

- Скажи спасибо, что не выстрелил, - чеканю в ответ.

- Обосцался бы, - грубит Кисляев.

Интересно, что поменялось? Еще недавно он предлагал мириться и звал меня бро.

- Не сомневайся, мудила, прям в сердце прицелился бы.

- Смотрю, ты не один, - ехидно посматривает на Асю. Она тушуется и прячется за моей спиной.

- Хочу, чтобы ты при ней повторил свой рассказ, как бегает за тобой и выпрашивает секс, донимает тебя. Ну же…ты мужик? Отвечай за свои слова.

- Так и было, - нагло настаивает на своем. – Тягалась, секса выпрашивала, говорила, что ты ноль в постели, - провоцирует меня.

Словам Федора я не верю. Уже понятно, что нет им никакой цены, как и у него совести. Что угодно можно сочинить, но не это. Секс с Асей у нас всегда был охуенный, такие оргазмы, которые она со мной испытывала, и удовольствие, которое дарила мне – стоят дорогого. Реакции тела не сыграть.

- Подонок, - подрывается Ася, накидывается на Федю и начинает бить его в торс. – Ты просто ублюдок, паршивый мерзкий ублюдок, - лупит кулаками, выплескивая свои обиды.

- Отвали от меня, шалава, - отталкивает ее и она приземляется на пол."

"- Ах, ты сукин сын, - тут уже набрасываюсь на него я и начинается драка. Жесткая и без сантиментов. Еще немного и, кажется, я задушу Федора.

Прихожу в себя от того, что Ася истерично кричит, чтобы я его оставил, иначе убью, а моя жизнь дороже, чем это дерьмо. За спиной слышу голос Николая Степановича.

- Что тут происходит?

Он тут?

Вот так неожиданность. Но меня это не пугает, пусть знает, чего стоят его сынок и воспитание.

- Давай, расскажи бате, как ты обманул меня с поступлением, сука, - трясу его в воздухе, - расскажи, как изнасиловал Асю, как хотел ограбить собственного папашку со своей сестрой, - все рассказывай! – продолжаю нервно его тормошить.

- Отпусти его, Макс, - спокойно произносит отец Федора. – Ты же не хочешь провести свою жизнь за решеткой? Тогда не ищи повода там оказаться.

Я немного успокаиваюсь и понимаю, что Николай Степанович прав, даже если сейчас я придушу это чмо, легче никому не станет, ни Асе, которая меня потеряет, ни матери, для которой я единственный и горячо любимый сын.

- Садитесь, - указывает на диван Николай. – И рассказывайте. Я хочу знать всю правду.

- Ой, да кого ты слушаешь, - канючит Федя, прокашлявшись. – Видишь же, приперлись, чтобы деньги клянчить. Попрошайки хуевы. Что этот пройдоха, - показывает в мою сторону, что эта давалка, - махает головой на Асю.

Таким я Федю вижу впервые. Честным, говорящим ту самую правду, которую скрывал. Вот кем он меня считал, пока я относился к нему как к брату. Попрошайкой.

Становится нестерпимо обидно, потому как никогда и ничего я не просил Кисляева. Даже в самые тяжелые времена, когда не хватало денег – не унижался и не опускался до того, чтобы у сытого друга клянчить деньги.