Мой тёмный бывший – 2, или Опасный брак для попаданки

К тому же мой интерес носил весьма практический характер: возможно, в книгах я найду описание моего случая – когда магия не нейтральная, как у других адептов, а напоминает радугу, которой чихнул единорог.

Правда, посидеть в тишине нам не удалось: сначала пришёл Лаус и позвал Мини прогуляться в саду. Она, радостно подпрыгивая, собралась и умчалась, позабыв об учёбе. Я же снова попыталась сосредоточиться, но вскоре меня отвлекли далёкие окрики, как будто где-то кого-то звали.

Вскоре шум приблизился, и голоса стали отчётливее. А когда я выглянула в окно, чтобы прислушаться, то ясно разобрала кличку, которую выкрикивали с разных сторон: Шип. Стоп, почему ищут Шипа, он что – сбежал?

Впрочем, что меня удивляет? Да, с браслетами на копытах гиппогрифы не могут летать, но ходить-то и бегать – вполне. Едва успела об этом подумать, как внизу, прямо под окнами, раздался шорох и треск веток. Возможно, это кто-то из адептов, ведь Комендантский час для нас ещё не начался, и многие ходят по саду. Но не в самой чаще кустов!

Я немного перегнулась через перила балкона, чтобы рассмотреть лучше. И зачем-то позвала:

– Шип! Это ты?

Совершенно зря! Потому что в ответ раздалось тихое пощёлкивание клювом, шаги ускорились… Гиппогриф огромной серой тенью взмыл до самого балкона и, ловко сложив крылья в нужный момент, проскочил в комнату.

Вот это чудеса акробатики! Я еле успела пригнуться, чтобы он не заехал мне по голове копытами, а теперь стояла и, открыв рот, наблюдала за тем, как Шип наводит беспорядок вокруг.

Сначала он смахнул крылом все книги со стола, затем, повернувшись, опрокинул стул.

– Постой! Постой! – я кинулась его останавливать. – Ты что творишь!

И как он вообще взлетел, ведь он не может… Я опустила взгляд на его копыта: на них не было никакого браслета. Что за ерунда?

Не обращая внимания на мои хлопоты, Шип деловито огляделся и, подцепив клювом миску с ягодами, ловко опрокинул их себе в рот. Вместе с этим едва не задел магический светильник, и я успела обрадоваться, что это не обычные свечи, иначе легко мог бы случиться пожар.

– А ну, давай возвращайся к своим! – возмутилась я, поймала гиппогрифа за перья на шее: он был уже без узды и седла.

Но вдруг Шип как-то по-кошачьи заурчал и прильнул к моим ладоням. Потёрся, прикрыв глаза, и замер, изображая полные любви объятия.

– Ты, конечно, очень милый, – принялась уговаривать я его. – Но я не могу оставить тебя в своей комнате. Я же не одна тут живу. Да и тебе тут тесно.

Как будто он понимал смысл моих слов! Но мой голос явно действовал на него успокаивающе, он прислушался и перестал суетиться, а затем и вовсе улёгся на живот, подвернув под себя ноги.