Мой властный доктор

— Разговоры всякие… — кашлянула Анна Тимофеевна, — Про вас, Вадим Петрович…

— И? — Казанцев вздохнул, — Что за разговоры?

— Ну про вас и девочку эту — Дашу, — Анна Тимофеевна опустила глаза, — Я ведь к вам, сами знаете, как отношусь… Поэтому и пришла, чтобы предупредить, а то тут уже напридумывали всякого… Что у вас с ней отношения и якобы поэтому вы ее в Сочи взяли…

— Сёма, кстати, тоже был в Сочи, — усмехнулся Казанцев, — Про меня с ним ничего не говорили, а?

— Вот вы все шутите, а девочке каково будет? — Анна Тимофеевна тяжело поднялась со стула, — Ладно, я вас предупредила, а дальше уже не мое это дело. Вы можете не сомневаться, что я все сплетни пресекаю на корню, — Анна Тимофеевна рубанула рукой, — Но на каждый роток — платок ведь не накинешь, Вадим Петрович.

— Ладно, — вздохнул Казанцев, — Не переживайте. Я переживу, можете даже не сомневаться. Тем более, что все эти выдумки не стоят ни гроша. Кстати, Даша улетела из Сочи вчера еще, а сегодня я ее и не видел…

— Так она заболела, — Анна Тимофеевна пошла к двери, — Звонила, сказала, что вирус какой-то подцепила, больничный у нее.

— А… — протянул Казанцев, — Понятно.

Он пил свой остывший чай и думал о том, что в отделении все слишком расслабились. Нужна встряска, чтобы вспомнили, кто здесь хозяин — стоит чуть ослабить хватку и все выходит из-под контроля… Нельзя быть толерантным боссом, ох нельзя…

Казанцев вышел в коридор и прошел к сестринской. Дежурная сестра проверяла список назначений.

— Что тут у вас? — Казанцев рявкнул так громко, что сестричка от неожиданности уронила флакон с физраствором:

— Ой, вы меня напугали, Вадим Петрович.

— Пугливые какие, — буркнул Казанцев, — Капельницы поставишь и измерь температуру всем.

— Мы же утром мерили? — сестричка испуганно хлопала глазами.

— А теперь еще повторишь то же самое вечером, — Казанцев вышел, хлопнув дверью.

— Что это с ним такое?.. — проворчала сестричка, — Опять шлея под мантию попала…

Раздав указания дежурным врачам, Казанцев вышел из клиники и с наслаждением подставил лицо навстречу ветру. Все же нет ничего лучше Московской зимы. Ему нравился морозец, снег и даже метель не выводила Казанцева из равновесия. Он никогда не жаловался на плохую погоду, в отличии от тысяч москвичей, которые начинали свой день со сводки погоды и потом вздыхали и сетовали на то на жару, то на — холод.

Пробки немного рассосались, и машина летела по проспекту без задержек. В салоне было тепло и чуть слышно играла музыка.

Казанцев притормозил около дорогого супермаркета, работающего круглосуточно. Он направился в магазин и вышел оттуда через полчаса с полным пакетом и… букетом ромашек.