Мой властный доктор

И вот он внезапно остался один. Уилл не представлял, как расскажет все отцу и догадывался, что отец будет во всем винить Беатрис и… не примет детей, которые родились вне брака. У Стива и Беатрис родились близнецы — мальчик и девочка… Уилл тогда приехал ко мне, он был чернее тучи — я никогда не видела его таким. Он все время спрашивал: “Лара, что мне теперь делать?” А я не знала, чем могу помочь. Мне было жалко Уилла и до слез жалко крошек, оставшихся без родителей. Мы тогда проговорили с Уиллом до утра и решили, что если дети выживут, то мы их запишем на себя. Уилл был знаком с врачом той клиники, где лежали дети и тот мог нам помочь — избежать процедуры усыновления. Вот так мы с Уиллом и стали родителями Даши и Лео. Отец Уилла был в шоке, что мы не сказали ему о том, что поженились и предъявили ему уже родившихся внуков, но он был счастлив. Он только что потерял сына, но обрел этих малышей. Ко мне он очень благосклонно отнесся — я была скромной, образованной девушкой, к тому же врачом, как и и Уилл.

— Что было дальше? — спросил Вадим.

— Дальше? — невесело улыбнулась Лариса, — Через несколько месяцев заболела моя мама — у нее обнаружили онкологию. Я не могла не вернуться домой — маме нужна была помощь и уход, ей становилось все хуже. Отец Уилла категорически запретил вывозить Лео из страны, он обожал внука, тот был единственным наследником их древнего рода. К внучке он относился прохладнее, хотя безусловно любил ее. Я понимала, что шансов забрать обоих детей у меня нет. Если бы Даша осталась в Шотландии, то ее воспитанием занималась бы старая тетушка Уилла — дама чопорная и крайне строгая, у нее были свои представления, как должно воспитывать девочек. Мне не хотелось, чтобы наша девочка росла в такой обстановке и я поставила условие, что дочка поедет со мной. Как ни странно, все с этим согласились. Как ни разрывалось мое сердце, мне пришлось уехать с Дашей, а Лео остался в семье отца. Ну а потом… — Лариса вздохнула, — Потом долго и тяжело болела мама. Когда умерла мама, заболела Дашка, и постепенно наше общение с Уиллом сошло на нет. Я понимала, что у него своя жизнь. Где мне уже нет места. Да и Дашке тоже — она стала для них чужой. Предъявлять права на Лео я не могла, потому что по сути, мое материнство можно было легко оспорить, тем более, что мы жили в разных государствах. Мне не хотелось травмировать Дашку, и я молчала обо всем… Как бы ей было жить, зная, что у нее где-то есть брат и отец? В общем, наверное нужно было ей рассказать все, когда она выросла, но я не смогла… И теперь не знаю, что будет, когда она узнает правду. Получается, что я ей все время лгала.

— Не вините себя. — Вадим сочувственно смотрел на Ларису, — Вы делали, что могли. Думаю, что Даша поймет вас."

"— Не знаю.