(Не) Сокровище капитана

Мама всегда была недостижимым для меня идеалом леди. Такой кроткой, выдержанной, и никогда не перечила отцу!

— Мама тоже хочет сказать тебе пару слов, так что я умолкаю, и без того заболтался. Осторожней там, сестренка. Хоть ты и та еще заноза в заднице, я все равно тебя люблю.

Я заморгала, пытаясь сдержать слезы, но когда раздался мамин голос, все-таки не выдержала, закрыла лицо ладонями.

— Здравствуй, Белла. Прости, что позволила этому зайти так далеко. Бывают мужчины, словно корь — нужно один раз переболеть, чтобы навсегда стать нечувствительным к заразе. Если бы я увидела сразу, что в твоем случае болезнь может стать смертельной…

Я всхлипнула.

Генри обнял меня, прижимая к плечу. А мамин голос продолжал звучать:

— Прости и за то, что я слишком поздно решилась действовать. Очень надеюсь, что Генри Блад действительно таков, как о нем говорят, и не обидит тебя.

— Не обижу, — шепнул Генри. — По крайней мере специально.

— О выкупе не беспокойся, я заплачу. Расскажу все, когда увидимся на Дваргоне. Береги себя, Белла. Насколько это возможно.

Я не видела, как исчез вестник, пыталась успокоиться, ткнувшись лицом в плечо Генри.

Наконец, я подняла голову.

— Надо отправить им ответ. Чтобы не… — Я шмыгнула носом. — Я расплачусь с тобой из моей доли или как-нибудь…

— Белла, что ты несешь? — Он вытер мне слезы носовым платком. — Я сказал, что намерен на тебе жениться, а после этого возьму выкуп за твою свободу? На что это похоже, по-твоему?

— А если я не… — Возвращаться к тому разговору, когда я невольно его обидела, не хотелось, но и обещать ему я ничего не могла, и поэтому я все-таки собралась с духом. — Если мне проще сперва выкупить себя и только потом думать, что тебе ответить?

Он отвел прядь волос с моего лица.

— Я уже сказал, что ты больше не пленница. И я не возьму выкуп ни от тебя, ни от твоих родных. Если хочешь, отправим им вестника, — продолжал Генри. — Но судя по тому, что я услышал, отговаривать бесполезно — твои мать и брат что-то решили и уже действуют. Скорее всего, они уже в море.

Я заколебалась. С одной стороны, хотелось успокоить родных, заверив, что со мной все в порядке. С другой — за ту неделю или сколько там полетит вестник, многое может измениться. Как жаль, что не существует способа передать сообщения мгновенно!

Было и еще одно.

Сегодня Генри удивился, увидев перепелку, значит, вестник может отразить какое-то движение души, о котором сам человек не подозревает. Отобразить и явить всем. Генри не развеял волшебную птицу, доверяя соратнику и другу. Но хочу ли я, чтобы родные поняли, что у меня на душе? Конечно, оставалась вероятность, что они не знакомы с потайным смыслом вестников, но я бы не стала на это надеяться. А я слишком привыкла скрывать свои чувства от всех, даже от близких.