(Не) Сокровище капитана

Показалось мне, или он коснулся губами моей шеи?

Показалось, потому что в следующий миг он резко распахнул полы моего платья и распутал завязки верхней юбки. Стой я свободно, тяжелая ткань упала бы на пол, но я все еще была прижата к стене, и юбка осталась на месте. Впрочем, я недолго радовалась. Блад дернул юбку книзу. Выпрямившись оглядел меня с головы до ног с ледяным выражением лица. Отвязал с моей талии карманы.

— Отдай, это мое! — вскрикнула я.

— Было ваше — стало наше, — ухмыльнулся он, прощупывая ткань.

Слезы в который раз навернулись мне на глаза — в карманах были все украшения, что мне удалось прихватить из дома.

С идеей подарить караульному перстень и улизнуть с корабля придется проститься. Ох, да о чем это я! Похоже, мне скоро с жизнью придется проститься!

Блад вытряс содержимое карманов на стол, хмыкнул.

— Негусто.

— Тебе с твоими головорезами и этого много будет, — огрызнулась я.

Он вернулся ко мне, сдернул с меня нижнюю юбку. Оглядел корсет.

— Если я освобожу тебя, не будешь брыкаться?

— Еще как буду!

Он все равно меня убьет, и хорошо, если сам, а не отдав команде.

Так смысл не брыкаться? Чтобы ему удобней было сперва меня обесчестить, а потом убить? Нет уж, сам это затеял — пусть сам и думает, как стащить с меня корсет.

Вот когда я порадовалась, что все мои мучения с этой деталью туалета оказались не напрасны! Даром что в дорогу мне пришлось сделать корсет, как у простолюдинки — не лиф, а просто корсаж, что заканчивался под мышками. Все равно без служанки, и одевание и раздевание каждый раз превращалось в мученье. Зашнуровать корсет, перевернув застежкой вперед.

Развернуть как положено, расправить рубашку, которая, естественно, уезжала вслед за ним, затянуть шнуровку, едва не вывихнув плечи из суставов, кое-как завязать, а вечером пытаться ее распустить, снова изгибаясь в самых немыслимых позах.

Вот пусть теперь Блад ломает голову, как стащить корсет, не отлепляя меня от стены. Чем дольше он со мной провозится, тем дольше я проживу. Хотя странно, что он просто не перерезал мне горло в отместку за рану. А, я, дура, поначалу сочла его джентльменом.

Пират приблизился, обнял, пробираясь ко мне за спину.

Отшатнулся, когда я попыталась вцепиться зубами ему в шею. Выругался.

— Сама напросилась.

Он снял со стены нож, вернулся ко мне. Страх снова сковал льдом тело — одно дело понимать, что конец неизбежен, другое — когда он обретает вполне реальные очертания. Блад поддел верхний край корсета — я взвизгнула, когда его пальцы коснулись груди. Пират потянул плотную ткань на себя, подцепил ножом, одним движением располосовав надвое. Я закашлялась, слишком резко вздохнув.