(Не) Сокровище капитана

Месяц, который родители выжидали, не понесла ли я в ту ночь, после которой моя жизнь полетела кувырком.

Джек. Серые глаза с белесыми ресницами. У Генри тоже серые глаза, а ресницы темные, длинные, девушке впору — хотя они вовсе не делают его женоподобным. Четко очерченные скулы, по которым так и тянет провести пальцем. Длинные волосы под моими руками — неожиданно мягкие, словно не сушила их морская соль и солнце. Жадные губы на моих…

Я ужаснулась сама себе — как так получилось, что, намереваясь подумать об одном мужчине, я вспомнила другого? Неужели правду говорят, что стоит один раз утратить целомудрие, и порок овладеет тобой навсегда, утянув в пучину греха?"

"Явившийся с матросами лорд Джеймс прервал мои размышления о собственной порочности.

Мужчины вытащили из спальни кровать, едва протиснув ее в дверь. Видно было, что недобровольные грузчики изо всех сил стараются не ругаться, получалось, правда, через раз. Я не пошла за ними в свою каюту с указаниями — у какой стены поставят кровать, там пусть и будет. Все равно здесь все чужое, и придется привыкать. Потом туда-сюда пробежал матрос с поломойным ведром.

Снова появился слуга, накрывавший на стол, на подносе красовался омлет, ароматный и пышный, нарезанный ломтями сыр — больше подошло бы для завтрака, чем для ужина, но мой желудок, учуяв запахи, заурчал, давая понять, что ему все равно, для какого времени суток еда на столе считается подходящей.

Генри явился как раз, когда слуга заканчивал приготовления к ужину, поставил на край стола корзину, довольно ухмыляясь.

— Я принес вам подкрепиться, леди Белла. Бананы — говорят, их завезли на острова Скайдорских морей в прошлом веке, и с тех пор они отлично разрослись.

Финики. Померанцы и лимоны. Эти земли удивительно плодородны — они принимают растения со всего света.

— Как и людей?

— Как и людей, — кивнул он. Жестом указал на стул. — Составьте мне компанию, как обещали.

Ужин прошел в полном молчании, хотя оно не тяготило. Тишина, прерываемая лишь неугомонным шелестом моря, оказалась удивительно уютной. Я изо всех сил гнала ощущение, что мы знакомы уже давно, и потому незачем заполнять тишину пустыми словами.

Так продолжалось ровно до тех пор, пока Генри, на правах хозяина, не положил на мою тарелку банан, предлагая попробовать.

Я вспыхнула от собственной испорченности — форма этого фрукта, который я впервые увидела, вызвала исключительно неприличные сравнения. Как его есть? И… Неужели именно такие «грешные мысли» имел в виду Генри? Нет, не может быть! Не может же…

— Что случилось, сокровище мое? — поинтересовался он.

— Вы… Вы!!! — Я вылетела из-за стола, опрометью кинувшись в свою каюту.

Рухнула на кровать, накрыла подушкой голову.