Мой желанный враг

– Я не способен был здраво мыслить, не мог отпустить. Я знал, что Вик вёл себя с ними  некорректно, что хамил им, что оскорбил своими словами весь их народ, но я ощущал только свою вину. За то, что связался тогда с этими людьми, за то, что думал только о выгоде, хотя прекрасно понимал, что они не из тех, кто прощает даже малейшую оплошность. И я полагал, что умыв их в крови, я почувствую облегчение, но… этого не произошло. Боли стало только больше.

Я стираю ладонями слёзы.

- Прости, что плачу, как мальчишка. Но наш сын изменил меня, сделал уязвимым, сентиментальным. Я понимаю, что был для тебя настоящим монстром, но ты вернула мне человеческий вид. Ты вдохнула жизнь в мою пустую душу, научила чувствовать. Я позволил себе полюбить тебя, и… это было лучшим решением в моей жизни. Как бы я хотел всё исправить, Полина… -  Я выдыхаю так, будто эти слова обжигают мои внутренности. – Мне так хочется быть с тобой, любить тебя снова, хочется попробовать заново, ты не представляешь… Мне так сильно этого хочется, что у меня реально едет крыша…

Я открываю глаза лишь с рассветом.

Не сразу понимаю, отчего проснулся. Не сразу соображаю, где нахожусь. Медленно поднимаюсь с постели, оглядываю комнату, затем свою мятую одежду. Засыпать здесь в рубашке и брюках стало плохой привычкой, скоро по отпечатавшимся на щеке наручным часам можно будет определять, во сколько я встал.

Тяжело поднимаюсь с постели, поправляю покрывало и выхожу в коридор. Теперь, в полной тишине раннего утра, отчётливо слышу какие-то странные звуки. Стоны, всхлипы. Словно кто-то где-то скулит.

Открываю дверь в детскую и вижу спящего Ярослава. Сын лежит в позе морского звезды, забавно раскинув ручки и ножки в сторону. Его животик поднимается и плавно опускается: он спит. Так откуда же доносятся эти жалобные стоны?

Аккуратно прикрываю дверь и замираю у соседней двери. Прислушиваюсь, и вдруг звук повторяется. Он похож на скулёж или печальное стенание: то становится громче, то затихает. Словно кому-то там, за дверью, закрыли рот ладонью и не дают закричать. Я прислоняюсь ухом к двери и слышу какое-то копошение.

- Нет… нет… нет… нет! – Нарастает крик.

Не знаю, что со мной происходит, но я словно узнаю этот голос. Толкаю плечом дверь и врываюсь. Шторы закрыты, и в полутьме я не сразу понимаю, что вижу. Но спустя секунду глаза привыкают, и очертания лежащей на кровати девушки становятся чётче.

- Нет! – Стонет она, тяжело выдыхая.

Я подхожу ближе и наклоняюсь над её постелью.

Простыня смята, одеяло перекручено в жгут, а её пижама промокла насквозь от пота. Девушка мечется, не в силах открыть глаза, и её лицо покрыто капельками пота. Сон словно специально изводит её, не отпуская. Я вижу, как прыгают её зрачки под веками, как шевелятся красивые губы, и снова слышу этот голос.