Мой желанный враг

Оно не могло существовать в пределах моего сознания, ему не было там места, но, всё же, оно осторожно прорастало сквозь меня, как чахлое маленькое растение сквозь толщу асфальта, разрывало на части и находило свой выход наружу.

«Марк!» - я точно в бреду слышал своё имя из её уст, и этот голос вёл меня из тьмы на свет, точно мощный, слепящий луч. Он вынуждал меня выныривать и судорожно хватать кислород, чтобы продолжать жить. Ненависть к Полине пробуждала меня к жизни, она снова давала мне силы.

- Марк!

Я тянулся к ней, я держал её за руку, трогал её чертовы длинные волосы пальцами.

Я ощущал рядом с собой её запах, и тот взрезал мою кожу, словно старое, ржавое лезвие. Он причинял боль на грани удовольствия. Боль, от которой меня выкручивало, ломало, рвало на куски, но мне упрямо хотелось ещё и ещё. Снова хотелось вонзить в себя эту опасную бритву и медленно вести и вести ею по коже, оставляя всё новые и новые шрамы.

Эта Полина была нужна мне, как бутылка хорошего виски, как наркотик, приняв который ты ненадолго ощущаешь облегчение, но знаешь, что дальше тебя ждут лишь горечь и расплата. Ломка. Сильнейшая, адская боль – просто от осознания того, что не можешь касаться её, что она не твоя, что никогда не будет твоей, и ты сгниёшь заживо от мыслей об этой стерве.

Она совершенно точно была в моей квартире.

Это не видение. У меня перехватило дух, когда я увидел её перед собой. Как на долбанном треке, по которому ты несёшься на гоночном болиде: гул, скорость, сотни мелькающих картинок. И тут бах – она. И у меня будто руль вылетел из рук, машину понесло кувырком, удар, и мои кости разломало на осколки. И один из них больно вонзился в грудь слева. Бах - и дышать, и соображать стало уже невозможно.

Полина реально стояла передо мной.

Фиолетовые блики от телевизора плясали в отражении её зрачков, в которых я видел и себя. Она смотрела на меня без страха, без сомнения, без тени чёрной ярости, и её взгляд отравлял мою кровь хуже проклятия. Потому что в нём была смесь из жалости и грусти. Она меня жалела! Меня!

И моё тело выдернуло из смятого в жвачку болида и разломало пополам. Я вернулся обратно в царство серых полутеней, в котором существовал все последние годы. В мир без цветов, звуков, запахов, без радости и эмоций.

Она должна была меня ненавидеть, а не жалеть! Сука…

Чёрт, а ведь она пришла не ко мне.

И эта мысль ранила ещё сильнее.

Она пришла забрать своего слюнтяя. Этого мерзкого червя, который выбрал её среди тысяч алчных, порочных баб просто потому, что она была чистой и непорочной. Просто потому, что ему захотелось поиграть с кем-то в семью. Потому, что, б**,  – пора!

Чёрт, а ведь они друг друга стоили.

Продажная сука и рыцарь-шлюхоёб, который побежит по бабам, едва отыграет свадебный марш.