Мой желанный враг

Он словно пробовал меня на вкус, скользя языком в мой рот и выскальзывая обратно."

"Марк оторвался от моих губ и, тяжело дыша, посмотрел в лицо. Мужчина будто рассматривал перемены в моём взгляде, словно был удивлён им и находился в каком-то смятении. Чёрная бездна его глаз медленно прояснялась, а радужка приобретала прозрачность, совсем как воды океана после сильного шторма.

Всё моё тело ныло и тянулось к нему, но я лежала и не дышала, надеясь, что он уйдёт, и мне не придётся жалеть об этом. Но пути назад уже не было. Притяжение между нами было сильнее любых законов морали и логики.

Оно было сильнее нас самих.

Я только успела подумать о том, что мой поцелуй, возможно, ненадолго снял с чудовища заклятие, как Марк шёпотом произнёс моё имя и снова приник к моим губам.

Новый поцелуй был терзающим и острым. Он был настойчивым и обжигающе горячим. Таким волнующим, что по моей коже разбежались мурашки. И вдруг на меня обрушился весь мир: с его раскалённым в воздухе запахом страсти, с шумом листвы, пением птиц, гудением машин вдалеке, яркими солнечными лучами и стрёкотом насекомых.

Каждое прикосновение – это боль. Яркая, на грани удовольствия.

Удушливая, как несдержанное объятие. Горячая, как укусы, которые были когда-то несмелыми поцелуями.

Я задыхалась от этих ласк, чувствовала, руки Марка скользят по моему телу, и выгибалась им навстречу.

Наверное, будь мы дома, он разорвал бы на мне одежду зубами. От мысли об этом мои соски затвердели, а грудь жалобно заныла. Моё тело остро реагировало и на его грубость, и на его почти невинные ласки. Пока моё сознание ныряло куда-то в туман вязкой страсти и теряло контроль над телом, Загорский движениями своих пальцев гнал прочь остатки моих сомнений.

Его руки были повсюду. Сжимали мои бёдра, поглаживали между ног, накрывали грудь, вкрадчиво гладили соски через ткань платья и больно их сжимали. Каждое его касание отдавалось покалыванием в низу моего живота и требовало скорой разрядки.

Мне нравилось слышать, как тяжело он дышит, нравилось ощущать, как лихорадочно Марк исследует моё тело, как вдыхает мой запах, нравилось чувствовать, как сильно он возбуждён – так сильно, что его могучие плечи ходили ходуном, а дыхание сбивалось.

Моё персональное безумие разгоралось диким огнём.

Я застонала в голос, когда пальцы Марка скользнули под ткань моих трусиков, где вдруг стало очень мокро и очень горячо.

Я заметалась, словно в горячке, снова застонала.

Сквозь пелену ощутила, как он сдирает с меня бельё. Приподнялась и, целуя его в губы, вцепилась пальцами в его ремень. Мне нужно было. Очень нужно. Вот прямо сейчас, срочно, нужно было снять с него проклятые брюки, словно под ними таилось избавление от всех моих страданий.

Я не узнавала саму себя. Не слышала. Не хотела слышать.