Моя человечка

Мои сородичи упускали самую суть этой легенды, превознося лишь воинскую доблесть Дэнриона, его ум и изобретательность в битвах. Но они не понимали самого главного во всей этой истории - того, что золотой дракон, член правящей королевской семьи, посмел пойти против всех драконьих правил и традиций, и объявил о том, что полюбил эльфийку. Для него любовь стояла на первом месте, и он всегда поступал так, как считал правильным.

В те времена драконы, как прирождённые воины, относились к изящным миролюбивым эльфам с большим пренебрежением. Наверное, так же в наши дни все воспринимают аксуинов. Для драконов эльфы были ущербной расой. Но не для Дэнриона. Он совершил чудо: сумел объединить эльфийский народ и вселить в их сердца веру в себя, в свою победу. А потом, когда война закончилась полным его триумфом, женился на эльфийке и увёз жену на свою родину. Тогда уже ни один крылатый змей не посмел его упрекнуть в нарушении традиций.

Виктория смогла уловить в этой легенде главное: дракон пришёл на помощь своей возлюбленной и её народу. Уже за одно это я её зауважал. Сложно представить, что она чувствовала, когда Лин переместил её в этот незнакомый мир, а потом перед ней убил её раба. А как он её диадему испепелил - я так и не понял из рассказа брата. Неужели прямо на голове?

Представил это, и у меня самого волосы дыбом встали. И это случилось с ней буквально вчера вечером! А сегодня утром она спокойно сидит тут на диване, книгу читает. Поразительное самообладание. Другие дамочки бились бы в истерике неделю, не меньше, попади они в подобную ситуацию. Даже бронебойные драконихи.

Лин был прав. Эта девушка - особенная. Я каждой клеточкой тела чувствовал, что нравлюсь ей, и не просто как принц, брат теймура и главнокомандующий легионом эльфийской армии, а сам по себе - такой, какой я есть.

Её приятный карамельный запах, флюиды радости и восхищения, что исходили от неё, соблазнительные чувственные губы, шелковистая кожа, изумрудные глаза с длинными ресницами - всё это сводило меня с ума, выбивало из равновесия. В штанах стало тесно.

Мне отчаянно захотелось, чтобы она стала моей женой. Но я не имел морального права переходить дорогу брату. Всё должно было быть по-честному. Он позволил мне поцеловать эту девушку, и я это сделал.

Но я не стал углублять этот поцелуй: чувствовал, что и так уже зашёл слишком далеко, и вот-вот потеряю над собой контроль. А это было недопустимо. Поэтому поспешно удалился, хрипловато пожелав Виктории хорошего дня. Будем считать это стратегическим отступлением, а не бегством.

В любом случае последнее слово было за Лином. Он же сразу сказал: «Это МОЯ человечка». А моей она станет, только если мне сильно повезёт...

Глава 23.