Моя. Чужая. Беременная

Он едва не падает в обморок, когда нож оказывается рядом с ним. Но Данила всего лишь разрезает жгут, которым связали руки этому ублюдку. А потом вручает ему лопату:

– Копай. Будешь хорошим мальчиком, убьем быстро и безболезненно, – он демонстративно проводит пальцем по лезвию ножа. – Будешь создавать нам проблемы – я лично живьем с тебя шкуру сниму. Меня дед учил с оленей шкуру снимать. Давно хочу проверить, человека так же легко освежевать или сложнее?

От его слов Камушкин внезапно бледнеет и начинает валиться набок.

– Эй, – Данила хлопает его по щеке, – лопату взял!"

"Дым стоит в трех шагах и снимает, едва сдерживая смех. А я наслаждаюсь затравленным, перепуганным видом подонка.

Вот он трясущимися руками втыкает лопату в землю. Оглядывается на парней, будто не веря, что все это происходит с ним и в действительности.

– Шевелись, – подгоняет Ренат. – Меня беременная жена дома ждет.

Лицо Камушкина внезапно меняется. Он бросает лопату и падает на колени:

– И у меня жена! Беременная! Парни, умоляю! Не убивайте! Я детишек своих увидеть хочу!

– Что-то поздно ты о них вспомнил, – цежу, едва сдерживая желание швырнуть ноутбук и разбить об стену. – Но так и быть, ради Аси я тебя пощажу. Если прямо сейчас на камеру расскажешь о своих махинациях. Жизнь в обмен на чистосердечное признание.

Нет, мне не хочется щадить эту сволочь. Была б моя воля, убил бы собственными руками. Но неохота мараться. Эта мразь не стоит таких усилий.

Захлебываясь словами, Камушкин рассказывает все, начиная момента основания “Стройхауса”. А я слушаю его и понимаю, что он давно все спланировал. Ему не нужна была Ася. Ему нужен был козел отпущения. И он нашел его в лице наивной провинциальной девочки из Незнанска.

– Незнанск? – реагирую запоздало. – Она оттуда? Откуда конкретно?

– Из какого-то села. Буркино, Муркино…

– Буркодьево?

– Д-да… – он смотрит на меня заискивающим взглядом.

– Как ее девичья фамилия?

– С-соколова…

Я откидываюсь на спинку дивана. Закрываю глаза.

Так вот ты кто, моя потеряшка. Настя Соколова из села Буркодьево.

В детстве родители отправляли меня туда на лето к бабушке. Я гонял с пацанами мяч, ходил в лес, лазил по фермерским садами огородам. Помню, как всей бандой совершали набеги на яблони и кукурузу. А еще у одного из ребят, Пашки Соколова, была маленькая сестренка. Вечно чумазая и в одних трусах. Он везде таскал ее за собой.

Однажды мы играли в футбол, а она сидела на краю площадки и ковырялась в песке. Я неудачно передал пас, и мяч попал ей прямо в голову. Малая как сидела, так и повалилась носом в песок. Мы все испугались и бросились к ней, но я добежал первым.

Когда она открыла глаза, я в них утонул. Они у нее были сине-зеленые, как море, и такие же глубокие.