Моя. Чужая. Беременная

Надо же, выскочила на улицу в мороз почти голая. И куда бежать собралась, не помнит ведь ничего! Дура, что с нее взять.

Наблюдаю за ней в зеркало заднего вида.

Парни ухаживают, как могут. Интересуются: не тесно ли ей, может водички подать, пледиком ножки укрыть. Заботливые какие.

Она смотрит так, будто они ее уже четвертуют.

И откуда только взялась на мою голову?

Незаметно для себя начинаю ее изучать. У потеряшки тонкие черты, кожа бледновата, как у человека, который круглый год сидит в офисе. Глаза большие, зеленые, ровный нос, пухлые губы. Причем свои, если я в этом хоть что-то понимаю.

Ощущение, что она ни разу не была у косметолога. Слишком естественная. Таких не бывает. По крайней мере, в моем окружении.

Она нервно кутается в мое пальто. Из-под полы видны пальцы. Ногти чистые, аккуратно подстрижены, без намека на дорогой маникюр. А вот след от кольца я еще в больнице заметил. И, судя по его четкости, это кольцо она носила несколько лет. Что заставило снять его и когда?

– Простите, а долго ехать? – слышу ее тихий голос.

– Опять в туалет хочешь? – спрашиваю, не оборачиваясь.

И вижу в зеркале, как она заливается краской.

– Нет, – шепчет почти неслышно, – но меня тошнит.

Закатываю глаза. Беременная на мою голову!

– Влад, притормози, Егор, открой дверцу, пусть подышит минутку.

Парни выполняют приказ. Я смотрю, как она жадно хватает ртом морозный воздух.

– Тише, – предупреждаю, – простудишься.

Бросает на меня подозрительный взгляд:

– Переживаете о моем здоровье?

– С какой это стати? – выгибаю бровь. – Просто не хочу лишних проблем.

– Ну так отпустите меня – и дело с концом!

Ну вот, только что сидела, боялась, а теперь опять характер вздумала показать?

– Хорошо, – говорю примирительно.

– Хорошо? – в ее глазах вспыхивает удивление. – Вы меня отпускаете?

– Да. Егор выйди, выпусти ее.

Охранник подчиняется."

"Зато потеряшка не спешит выпрыгивать из машины. Мнет мое пальто, поглядывает то на заваленную сугробом обочину, то на меня.

– Ну, чего же ты? – усмехаюсь. – Иди, тебя никто не держит.

Она сопит, но продолжает сидеть. Понимает, что идти-то ей некуда.

– Максим Николаевич, тут холодно, – гундит охранник, заглядывая в салон. – Можно я сяду?

Оборачиваюсь и смотрю на потеряшку. Она опускает глаза и придвигается к Дыму, освобождая место для Егора. Тот, стуча зубами, забирается внутрь.

– Поехали, – обращаюсь к Вадиму.

Машина мягко трогается с места.

Через сорок минут мы останавливаемся во второй раз. Теперь уже возле моего дома.

2. АСЯ

Завезли меня далеко.

Если бы кто-то знал, что я почувствовала, когда поняла, что мы покинули черту города! В тот момент мне хотелось выскочить из машины – и плевать на зиму, плевать на снег. Бежать куда подальше от этого Максима.