Моя. Чужая. Беременная

Опускаю телефон на стол. С минуту смотрю в пространство, пытаясь осознать произошедшее. А затем понимаю, что ржу. Самым натуральным образом. Сижу в своем кожаном кресле, пялюсь в потухший экран монитора и ржу.

Постепенно до меня доходит вся абсурдность ситуации. Значит, Ромка настучал Ларке про Асю? Да еще натрепал, что она моя любовница? Ох, хорош друг, ничего не скажешь. Дорого же мне обойдется его виски.

Но почему-то меня этот момент совершенно не тревожит.

Конечно, Ларка может разорвать помолвку, но в таком случае я никогда не смогу вернуть свой бизнес. Всю оставшуюся жизнь буду зависеть от ее отца, чего он и добивается. Но только это уже устаревшая инфа.

Снова кликаю мышкой. Снова открываю файлы, скинутые службой безопасности.

Радзинский еще не знает, что он сам у меня в кулаке. Пусть тешится иллюзией мирового господства, пока есть такая возможность.

Мне не приходится долго ждать. Не проходит и пять минут, как телефон снова трезвонит.

– Слушаю, Лев Аркадьевич, – говорю, сдерживая улыбку.

– Допрыгался? – в трубке шипит несостоявшийся тесть. – Я буду через полчаса. Чтоб сидел на жопе ровно и ждал. Все понял?

– Разумеется, – бросаю с холодком и выключаю телефон.

Полностью.

Отправляю его в ящик стола. На душе почему-то легко. Словно я только что сбросил огромный камень, который носил все это время.

Нажимаю кнопку коммутатора:

– Саня, скажи Тарану, пусть подойдет. У нас тут будут важные гости. И пусть захватит с собой распечатку тех документов, которые сбросил утром.

* * *Лев Аркадьевич появляется в моем кабинете ровно через полчаса, как и обещал. Причем дверь открывает с ноги. Когда он заходит, я поднимаюсь навстречу. Спокойный и собранный. Внутри будто все вымерзло. Нет ни волнения, ни злости. Ничего. Абсолютный ноль.

А вот у Радзинского толстое бульдожье лицо стало пурпурного цвета. Маленькие, заплывшие жиром глазки налились кровью и буравят меня, как прицелы снайперской винтовки.

Вероятно, сейчас я должен упасть на колени и молить барина не наказывать провинившегося холопа.

Но вместо этого с легкой усмешкой указываю ему на кресло для посетителей:

– Прошу. Нам нужно кое-что обсудить.

– Обсудить? – тот смотрит так, будто видит меня впервые. – Что мне с тобой обсуждать, щ-щенок? Я тебя предупреждал! Обидишь мою дочь, я тебя, сволочь, урою!

Вперед выступает Таран, но я останавливаю его жестом.

– Ну-ну, не нервничайте так, Лев Аркадьевич. Это плохо для здоровья. Не хочу еще и вам, как теще, передачки носить в больницу.

От такой наглости Радзинский давится воздухом. Следом за ним в мой кабинет врываются его телохранители. Подхватывают своего хозяина под руки и усаживают в кресло. Я обхожу стол и подаю стакан воды.