(моя) чужая семья

Он стоит на набережной, глядя куда—то вдаль. Выхожу из машины и направляются к братцу. Это скорее сарказм. Никогда не считал его родственником. По сути, мы ими и не были.

— Ну здравствуй, — поворачивается при моём приближении.

— Что тебе нужно? – прямо спрашиваю я.

Хмуро смотрю на человека, который должен быть мне близким. Но мы чужие. Даже не так. Скорее, враги.

— Ты я смотрю времени не терял. Быстро прибрал к рукам мою жену, — весело усмехается Андрей. Он злится, но тщательно пытается это скрыть. Однако меня не обманешь. Этот подлец думал, что переиграл всех. А не вышло.

Не в его правилах проигрывать.

— Ты не расслышал мой вопрос?

— Хотел посмотреть в твои наглые глаза.

— Оставь эту лирику, — морщусь, — Для тебя не секрет, что значит для меня Карина. Думаешь, я просто отпустил бы её? Однажды уже совершил подобную ошибку, — намёк предельно ясен. И Андрей понимает, что я говорю про их брак.

— Послушай меня, если ты считаешь, что всё кончено – ты ошибаешься! – вся его доброжелательность тут же исчезает. Это и к лучшему. Не вижу смысла в лицемерии.

— Между вами – кончено. Ты больше не приблизишься к моей жене.

— Никакого развода не было! Ты всех обманул! – орёт, но сразу осекается. Прокололся.

— Докажи, — сплёвываю, — Карина поддержит мою версию. А ты, сказать правду не можешь. Или резко вспомнишь всё? – ухмыляюсь.

— Память всегда возвращается при травмах.

— Ну удачи. Андрей, Карина со мной. И точка. Можешь пытаться что—то сделать, можешь обращаться в СМИ, можешь…Да мне плевать. Чтобы ты ни делал, это не изменит реальности. Она – моя жена. И я намерен защитить её от всех. И в первую очередь от тебя. Попробуешь встать на моём пути? Что ж, твоё право, — пожимаю плечами, — Только смотри, как бы снова не отправиться на тот свет.

Только уже без возможности вернуться.

Да, я можно сказать открыто угрожаю ему. И готов ответить за свои слова. Никто и никогда больше не обидит мою женщину!

Андрей сверлит меня ненавистным взглядом.

— Да забирай эту су…, — видит мои сжавшиеся кулаки, — Девку себе. И пузо её тоже. Ты может не в курсе, но её плод может быть моим.

— Закрой свой рот, мразь, — подлетаю и хватаю его за грудки, — Ещё одно слово в сторону моей семьи и ты полетишь в воду, — мы находимся у реки, вокруг ни души.

Мне ничего не мешает сейчас сбросить его к чёртовой матери и забыть. Только я не собираюсь опускаться до такого.

— Эй, полегче, братец, — в его глазах мелькает испуг, — Неужели из—за неё пойдет против…

— Против кого? – перебиваю, — Мы ведь никто друг другу. И вообще, ты не Юданов, — отталкиваю, — Единственный сын этой семьи – я. Твою счастье, что отец кобелём был.

— Он любил мою мать! – вот оно больное место Андрея. Я повёл себя абсолютно так же как и он. Ударил в нужную точку.

— Или хотел.